Я неожиданно поймала себя на мысли, что пытаюсь оправдать Михееву и даже иду вразрез с предсказанием гадальных двенадцатигранников. «Страсть глупцов — поспешность: не видя помех, они действуют без оглядки». Разве это толкование не говорило слишком прямолинейно о том, что Вера совершила убийство по своей глупости? Говорило, но я упорно не хотела этому верить. Не хотела, потому что вбила себе в голову, что убийца — человек высокого роста, хорошо знакомый с анатомией человеческого тела, имевший возможность смыть пятна крови со своей одежды и спрятаться от проницательных взглядов сотрудников милиции. Ну, разве это не Бочаров? Если не он, то кто? Я решила проверить свои подозрения, кинув «косточки». Едва взяла в руки мешочек с магическими двенадцатигранниками, как раздался телефонный звонок.

— Да, Андрей, слушаю тебя.

— Ну что, Танюша, ничем я тебя порадовать не могу, да и себя тоже, поскольку и свои дела тормознул, и твои обернулись так, как ты, наверное, не ждешь. Увы, твой Бочаров — чист, как лабораторное стеклышко. Ничем он свою биографию не запятнал — ни убийством, ни злостными прогулами. И распорядок его дня в прошлую среду прозрачен.

— Не может этого быть! Ты хорошо проверил?

— Рассказываю все по порядку. Точнее, расскажу, если ты пообещаешь положить на мой счет кругленькую сумму, а то баланс скоро обнулится. Все-таки я в роуминге…

— Давай, я тебе куда-нибудь перезвоню.

— Я на улице.

— Хорошо, говори, я сейчас же пойду и пополню твой счет.

— Короче, нашел я эту клинику, сразу же при входе прочитал на стенде, что у Бочарова по средам с четырнадцати до девятнадцати приемное время, но на этом не успокоился, а обратился в регистратуру с кое-какими вопросами. Мне сказали, что Александр Васильевич работал на прошлой неделе согласно своему графику, тогда я предъявил свое удостоверение и попросил показать мне журнал записи больных на прием и карточки пациентов, которых Бочаров принимал в среду. В общем, все чин-чинарем — записи в карточках есть и почерк везде один, — Мельников сочувственно вздохнул и спросил: — Танюша, ты расстроилась, да?

— Признаюсь, я больше удивлена, чем расстроена. Андрей, а ты с ним лично не встретился?

— Хотел, но его сегодня в клинике нет. Сказали, что он на научно-практической конференции. Ты уж меня прости, но у меня действительно нет времени, чтобы его разыскивать по всей Москве. У нас здесь свои заморочки — надо в Мытищи ехать, а оттуда, может быть, еще куда-нибудь ниточка потянется…

— Ладно, Андрюша, извини за беспокойство. Счет твой сейчас же пополню. Понимаю, что на командировочные особенно не разгуляешься и без связи тебе нельзя. У тебя какой оператор? — уточнила я у Мельникова. — Понятно, значит, надо просто зайти в салон связи, назвать номер и выложить кругленькую сумму. Хорошо, в соседнем доме есть «Мобайл-центр», туда я и сбегаю. Не беспокойся, все…

Связь прервалась, и я поняла, что мой звонок окончательно обанкротил Андрюшу, а потому нужно немедленно исполнять свое обещание.

Расстроило ли меня алиби Бочарова? Еще как! Выходило, что все мои прежние умозаключения по данной версии надо перечеркнуть и родить новые. Как все складненько получалось и вдруг рассыпалось, как карточный домик! Нет, не все рассыпалось, кое-что осталось. Открытая балконная дверь и человек, похожий со спины на Бочарова. Может быть, в двадцать пятой квартире скрывался брат Александра Васильевича или другой его родственник? Надо как-то выяснить, у кого есть ключи от этой квартиры.

Я уже собиралась выходить из дома, как вдруг меня осенила одна идейка, поэтому пришлось вернуться в комнату. Заглянув в распечатки, я нашла фамилии и имена тех, кто проживал в двадцать первой квартире — среди них была одна женщина, Купцова Татьяна Нестеровна. «Почему бы мне не стать ею на время?» — спросила я себя и тут же стала звонить Александру Васильевичу на мобильный телефон, номер которого был указан в его визитной карточке.

— Алло, — сказал приятный баритон.

— Александр Васильевич? — уточнила я.

— Да, с кем имею честь разговаривать?

— Это ваша тарасовская соседка, Татьяна Купцова, из двадцать первой квартиры. Простите за беспокойство, но у вас трубу прорвало — нас заливает, а мы недавно ремонт сделали, — скороговоркой оттараторила я, чтобы голос был неузнаваемым.

— А вы уверены, что это именно в моей квартире течь? Дело в том, что у меня везде пластиковые трубы…

— Уверена, Александр Васильевич, уверена! Ой, как льет! Просто всемирный потоп какой-то! Может быть, у кого-то есть ключи от вашей квартиры?

— Ключи-то есть, но я все-таки сомневаюсь, что у меня такие неполадки. Может быть, это на восьмом этаже или на девятом?

— Не знаю, там нет никого дома, — быстренько сориентировалась я. — Но если у меня льет как из ведра, то у вас тем более воды полно.

— Да, точно. Только этого мне не хватало! Я в ближайшее время никак не могу приехать в Тарасов.

— А ключи-то у кого, Александр Васильевич?

— Татьяна Нестеровна, разве вы сами не знаете?

— Да, вы что-то говорили, но я не помню.