– Вполне может, - соглашается Эдик.
– У тебя все? Тогда разрешите мне доложить соображения по делу?

Кузьмич, как хозяин кабинета, невольно оказывается в роли председательствующего.

– Пожалуйста, - говорит он.

И Эдик раскрывает свою замечательную папку.

– Мы пока ухватили только московские звенья этой опасной преступной цепочки. К сожалению, Купрейчик знает еще меньше, чем Барсиков. Его задача кончилась отправкой неликвида пряжи в магазин Шпринца согласно полученному официальному распоряжению. И деньги он получал за это от Барсикова. А раньше от Семанского. Причем деньги немалые. Сумму мы потом, конечно, уточним. Но путь пряжи из магазина Шпринца мы пока не знаем. А это главная часть цепочки.

– Но опыт подсказывает, - строго замечает Углов.

– Так точно, опыт подсказывает, - увлеченно подхватывает Эдик.
– Пряжа должна идти куда-то на изготовление левого товара.

– Это мне еще Барсиков сообщил в первой лекции, - усмехаюсь я.

– Сейчас предстоит установить, - говорит Эдик, - где именно этот левый товар изготовляют из той пряжи и как сбывают.

– На месте надо установить, - снова замечает Углов.
– Необходимо будет туда выехать, в Южноморск, и разобраться.

– Да, необходимо туда ехать, - подтверждает Эдик.

– А все-таки какое отношение может иметь директор магазина готового платья ко всей цепочке?
– недоуменно спрашивает Петя.

– Да, пока что его роль в цепочке не установлена, - поддерживает Петю Виктор Анатольевич.
– Уж не говоря о том, что установить - еще не значит изобличить. Вот, допустим, роль Дмитрия Ермакова, замнача управления, нам ясна. Но изобличить его будет ой как непросто. Каждый шаг его внешне вполне законен. Получил официальную докладную о наличии неликвида пряжи и дал вполне законное и разумное указание направить эту пряжу в свою торговую сеть для реализации, к тому же по безналичному расчету.

– И ему была дана взятка, - говорю я.
– Иначе зачем бы ему отправлять пряжу именно Шпринцу с одного предприятия, с другого, с третьего? И еще за тридевять земель, в Южноморск.

– А он вам предъявит какую-нибудь слезную докладную Шпринца, что магазин не может выполнить план оборота и горит. А уж дальше его, замнача, воля посылать Шпринцу эту пряжу или не посылать. Управленческое решение может быть верным или неверным, но преступления тут в любом случае нет. Не себе в карман пряжу положил. А взятку тут доказать непросто.

– Все в этом чертовом деле сейчас непросто, - досадливо говорит Углов.
– Потому что мы включились поздно, когда уголовный розыск всю воду уже взбаламутил и вызвал панику по всей цепочке. Я понимаю, - обращается он к Кузьмичу, - у вас была совсем другая задача. У вас тоже убийство на квартирную кражу наехало и хороший компот возник. Но нам, как говорится, не легче.

– В трудной работе никому легко не бывает, - усмехается в усы Кузьмич.
– Конечно, мы вам не простую работенку подбросили. Но учти, если бы не мы, то еще неизвестно, когда бы вы добрались до этой опасной цепочки вообще.

– Так я же ничего не говорю, - разводит руками Углов.
– За сигнал вам вот какое спасибо. Я только на судьбу жалуюсь, что сигнал-то получился больно громкий, что не удалось нам тихо к ним подобраться.

– И еще учти, - продолжает Кузьмич.
– Вовсе не вся цепочка взбаламучена пока, а только ее московские звенья, и исключительно в связи с убийством Семанского.

– Так ведь ваш Лосев был уже в Южноморске. Говорил с Шпринцем. Даже с Гелием Ермаковым виделся и мог его встревожить, - не уступает Углов.
– Это уже, извините, не московские звенья.

– Я был там исключительно по делу об убийстве Семанского, - включаюсь в разговор я.
– Так Шпринц и донес, уверен. Так он...

И тут я все вспоминаю. Ну конечно! Это Шпринц обрисовал меня Гелию Станиславовичу, и когда такая каланча появилась у него в магазине, он меня сразу узнал. И, естественно, насторожился. А потом за дурачка принял. Да и не боится он уголовного розыска. Никакое убийство его не касается, тут уж он позаботился.

Так я все сейчас и докладываю.

А Эдик, верный друг, добавляет авторитетно:

– Лосев в любом деле никогда еще ничего не портил.

Это, пожалуй, тоже преувеличение, Эдику вообще свойственное.

– Видал, какие друзья?
– усмехается Углов.
– Вас, если что, надо в одной связке пускать.
– И, обращаясь к Кузьмичу, добавляет: - У них вместе толково получается, я заметил.

– Я тоже, - улыбнувшись, подтверждает Виктор Анатольевич.
– Вот недавнее дело-то, ну, по Вере Топилиной, помните? Они тогда очень удачно, считаю, вместе поработали. Помните это дело?