Шрифт:
— Вот счёт, — сказал он. — Кто будет глава семьи Штенгелей?
— Это я, — удивлённо сказал папа.
Тогда мужчина протянул счёт и сказал:
— Оплатите побыстрее. Мы очень спешим.
Папа Штенгель уставился на бумажку.
— Господа, — заикаясь, начал он. — Я не заказывал никаких макарон.
— Папа! — крикнула Анни. — Это я заказала, но я не думала, что директор пришлёт счёт. — Она взглянула на грузчиков и спросила: — Разве директор не читал моего письма? Ведь в нём было сказано, что у нас сейчас нет денег!
Мужчина, который передал счёт, сказал:
— Наш директор никогда не читает писем до конца. Он их получает ежедневно до пятисот штук. Во всяком случае, нам приказано получить деньги немедленно.
— Анни, — качая головой, сказала мама Штенгель. — Как тебе могло прийти в голову?..
А папа ещё раз посмотрел на счёт и добавил:
— Я в отчаянии, Анни!
Визенклее и фрау Свобода стояли со скорбными лицами. Горошек грыз ногти и смотрел в землю. И только Сентябрь с тремя братьями Шнурпетерами казались довольными.
Анни закрыла руками глаза и так заревела, что слёзы полились меж пальцев прямо на ботинки.
— Не сердитесь, — всхлипывала она, — не сердитесь, пожалуйста! Я ведь думала как лучше, нам же нужны макароны, а что теперь делать?..
Папа Штенгель сложил счёт и протянул его служащим фабрики.
— Простите, — сказал он. — Заказ был ошибкой. Вам придётся отвезти макароны обратно.
— Мы сделаем это только в том случае, если вы оплатите проезд. Мы потратили десять литров бензина и два часа рабочего времени. Всё вместе это будет стоить восемьдесят шиллингов.
— У меня всего шестьдесят, — сказал папа Штенгель.
— Но вы должны нам восемьдесят! — в ярости воскликнул грузчик.
Тут вмешался Сентябрь:
— Чтобы вы не угодили в тюрьму, я добавлю вам двадцать шиллингов. Но только при условии, что вы сегодня же покинете Плутен-Глупинг.
— Нам не остаётся ничего другого, — сказал папа Штенгель.
А мама сказала:
— Вы нас вынудили к этому. Добровольно мы бы и не взглянули на ваш грузовик.
— Мне ужасно интересно, куда мы поедем, — сказала фрау Свобода. — Само собой разумеется, я вас не оставлю. А вы, Визенклее?
Вы же знаете, — смущённо ответил бывший ночной сторож, — я очень люблю Штенгелей, но всё же я лучше останусь в Плутен-Глупинге.
— И не стыдно вам, Визенклее? — спросила фрау Свобода.
— Я этих вечных передряг не выдержу, — тихо возразил он.
Цель путешествия
Смеркалось. Солнце уже скрылось за зелёными холмами. Там и тут вспыхивали в окнах жёлтые огни.
Фрау Свобода, сидевшая на чемодане перед домом, закуталась в вязаную кофту.
— Становится прохладно, — сказала она. — Надеюсь, скоро придёт грузовик. Пора бы уж.
Мебель уже стояла во дворе, готовая к погрузке. Семейство Штенгелей и животные тоже были в сборе. Кошки полукругом сидели возле стеклянной банки, в которой возилась белая мышь. Змея Сузи свернулась в своём скрипичном футляре. Петух и заяц выглядывали из хозяйственной сумки мамы Штенгель, а бегемот подпирал фонарный столб.
Наконец грузовик с прицепом пришёл, а скоро появились братья Шнурпетер, господин Сентябрь и с ними молочник.
Молочник не помогал грузить мебель и зверей, он только молча пожал руки Штенгелям и с тяжёлым сердцем ушёл домой. Пришёл прощаться и Визенклее. Прежде чем захлопнулись тяжёлые двери крытой машины, он ещё успел сыграть на своей гармонике песенку «До свидания, храбрые парни», а потом долго смотрел вслед грузовику, пока он не исчез за поворотом.
Сентябрь и трое братцев стояли на противоположной стороне улицы и громко смеялись. Визенклее молча прошёл мимо них. Он с тревогой думал о том, не завезут ли Штенгелей и в самом деле в безлюдные джунгли.
Тем временем грузовик с прицепом, громыхая, мчался сквозь ночь. В кузове было темно и душно. Папа Штенгель всё время посвечивал карманным фонариком на свои часы. Поездке, казалось, не будет конца.
Было уже за полночь, когда грузовик остановился. Слышно было, как заскрипели ворота, наверное, очень большие и тяжёлые. Потом грузовик опять поехал, но скоро снова затормозил. Шофёр распахнул дверцы.
— Вылезай! — крикнул он. — Приехали!
Папа Штенгель первым выбрался наружу. Двор, куда они въехали, был слабо освещён. Направо виднелся какой-то желтоватый дом и несколько деревьев. В темноте белели садовые скамейки. Другая сторона двора была оцеплена цветущими деревьями, а за деревьями стоял непроглядный мрак.