Шрифт:
«Ты упорствуешь в своих сомнениях, будто у тебя есть прямые доказательства… Основания для сомнения… Мало тебе Якитова, шофера?..»
— Так что там? — Он глазами показал на формуляр Ударцева, который библиотекарь уже держала в руках.
— Пожалуйста… За ним три книги. Ой, одна очень редкая. У нас единственная была. Издания пятидесятых годов прошлого столетия. «Записки находящегося в Алтайском округе для обращения иноверцев в христианство архимандрита Макария Глухарева». Очень редкое издание. Мы не давали ее на руки… Если она потерялась, мы не сможем приобрести вторую. Она давно не продается… Ой, и Малет! — Она сокрушенно покачала головой. — Малет написал книжку о гражданской войне. В наших местах. Она рассказывает о наших деревенских… Какая досада, если и она потерялась. Ее тоже не достать.
— Почему?
— Она решительно не понравилась критикам. Ученые считали, что ценность ее сомнительна. А бывшие красные партизаны требовали книгу спалить публично, автора судить как врага мирового интернационала.
— Даже так? За какие грехи тяжкие?
— Не знаю, но по слухам, Малет кого-то незаслуженно возвысил, кого-то принизил, не оценил чью-то роль в войне, а кого-то просто оклеветал.
— И вы хранили такую книгу?
— Хранила. И уверена, что если хоть одна претензия дутая, книгу нельзя приговаривать.
— А претензии есть и дутые?
— Господи, да девять из десяти! Помните у Крылова: кто про свои дела кричит всем без умолку… Таков уж человек — один в атаку ходит, другой в литавры бьет. Или не так? — Смело уставилась в глаза Пирогову, или доверяя ему полностью, или не признавая в нем начальника районного отдела НКВД.
— Насчет без умолку вы правы, — ответил он. — А как с распоряжениями по чистке библиотек?
— Я убираю с полок все, что рекомендуется по списку. Но жечь не решаюсь. Книжные костры оставляют ожоги в истории.
— Интересный разговор… Я бы охотно послушал вас, но дела не отпускают… Какая третья книга за Ударцевым?
— Конан Дойл. «Затерянный мир»… Я понимаю, вы не с тем пришли, но, извините, нам не удастся вернуть все это?
— Перепишите мне названия, — сказал Пирогов. — Какие-то старые книги лежат у меня… У вас сегодня не найдется этот самый Конан Дойл? Мне бы взглянуть на него одним глазком.
Она ушла неторопливо за стеллаж, вернулась не скоро, искренне огорченная.
— На руках и вторая книжка. У нас ведь фонд — с ноготок.
Пирогову было неудобно выказывать свою слабую начитанность, но времени на притворство, дипломатию не оставалось.
— Если вас не затруднит, коротко перескажите, о чем этот «Затерянный мир».
Она задумалась, собираясь с мыслями, терзаясь догадками. Ох, не простое любопытство привело милицейского начальника в библиотеку. Но что? Какие ответы, на какие вопросы ищет он у Конан Дойля? Там ли ищет? Она бы не удивилась, если б он запросил Малета. Там сотни фамилий и имен. Партизаны, каратели, бандиты. Многие из них и сегодня живы. Кто в Ржание, кто в городе обосновался. Кто под своим именем, кто прячется под чужим… Но «Затерянный мир»…
— Конан Дойл — английский писатель, — начала она осторожно. — Он написал множество рассказов о знаменитом сыщике Шерлоке Холмсе… — Выждала, не заинтересует ли Пирогова Шерлок Холмс? Лицо его оставалось непроницаемым. — Хотите, я найду вам рассказы о сыщике? Там разные интересные способы…
— Спасибо. В другой раз. Так что же — «Затерянный мир»?
— Ох, господи! Простите… Ну, прежде всего, это беллетристика. И содержание самое безобидное… Я тоже немного подзабыла уже, но, надеюсь, вам не нужны подробности, имена героев. Так вот, ученые, любители приключений узнают о таинственном плато, где до наших дней сохранились, живут вымершие повсеместно животные. Не помню точно, какие. Что-то летающее. Вроде ящера. Какие-то чудища… Нечисть, по нашим сегодняшним понятиям.
— Фантазия, — догадался Пирогов.
— В высшей степени. Но мир тот книжный не придуман совсем. Ящеры и другие страшилища водились на земле… Да, еще там пещерные люди… Человекообезьяны и пещерные люди…
— Пещерные люди, говорите? Вы не путаете ничего?
— Да нет же. Я хорошо помню. Обезьяны тиранили людей.
— Так-так-так. — Оживился Пирогов. — Вы хорошо рассказываете. А потому еще один вопрос… Существует ли какая-нибудь связь… Нет, последовательность?.. Если выстроить все три книги рядом? Я не очень ясно выразился?
— Я поняла вас. Отец Макарий и Малст близки друг другу документальной основой и… географической привязкой. Поп рассказывает об обращении в христианство местных горцев. О разных культовых делах. О столкновениях, противоречиях. Тут, как на перекрестке, сошлись разные религии… Малет пишет о гражданской войне на земле тех же горцев. О приобщении их к революции… При желании эти книги можно выстроить… В них нет придуманных героев, описаны обычаи, психология… Середина века девятнадцатого и первая четверть двадцатого… А Конан Дойл?.. У нас им зачитываются ребятишки. Школьники…