Шрифт:
Зрители разом поднялись со своих мест, чтобы лучше видеть происходящее.
В ложе сатрапа царило растерянное волнение. Чванливые и самоуверенные, эти суеверные люди становились боязливыми и смиренными, как ягнята, столкнувшись с силами, превышающими их понимание.
– Колдун! Шайтан! Заговоренный… - смятенным шорохом неслось над трибунами.
– Отпусти его с миром, владыка! – Повернулся к сатрапу бледный, как полотно, гость из Ктесифона. – Он может принести неисчислимые беды. Я уже видел таких…. они сотрясают землю, и способны обрушить на людей все громы небес!
Сатрап, будучи не в силах произнести ни слова, сделал знак слышавшему весь разговор приближенному.
Тот поднялся на ноги и, скрывая дрожь в голосе, громко крикнул:
– Милостью повелителя Гиркании, победитель в этой честной схватке отпускается на свободу!
Стараясь сохранить авторитет господина, он сопроводил свои слова широким и уверенным жестом.
– Ты правильно сделал, господин, что отпустил его.
– Шепнул сатрапу его соглядатай.
– Старуха Анахит сказала, что он из какого-то посольского каравана. Могли быть неприятности.
– Идиот! Что же ты не сказал мне этого раньше!
– Ты был не в духе, мой господин, и я не решился.
– В следующий раз я скормлю тиграм тебя. Прочь с моих глаз, порождение ехидны!
Уже за пределами Гиркании, Анахит остановила коня.
– Кто ты, иноземец? – Спросила она своего путника. – Не может обыкновенный человек совершить подобное.
– Может, матушка! – Ответил Юань. – Если его этому научить.
На следующий день они расстались навсегда. Анахит отказалась взять мешок с серебром, который ей предлагал Юань. «Для чего он мне?» - Спросила она. – «А перед тобой лежит далекий путь».
Юань опустился на колени, и прижался лбом к ногам старой женщины, которая спасла ему жизнь. Он обрел в ней мать, но судьба вынуждала их расстаться.
– Иди, сын мой! – Тихо сказала Анахит.
Отъехав на несколько шагов от хижины, Юань оглянулся. Анахит неотрывно смотрела ему вслед, прикрыв рукой глаза от слепящего солнца.
«Она же слепая….» - Удивился он. – «Для чего она закрывает пустые глазницы?».
Анахит опустила руку, и потрясенный Юань увидел перед собой молодую женщину необыкновенной красоты.
Исчезли согбенная фигура, сморщенная кожа рук и черное, обожженное лицо. Темные, глубокие глаза, смотрели на него с любовью и состраданием. Юаню показалось, что они полны слез.
– Иди, сын мой! – Повторила она, и махнула на прощание белой, как будто выточенной из алебастра рукой. Потом повернулась и исчезла в дверях своего дома.
ПОБЕГ
Неожиданное заточение Ли-цин имело и положительные стороны. Впервые за много месяцев она смогла отдохнуть.
Кормили ее простой и здоровой пищей. Хатем, соискатель ее руки, старался сделать девушке приятное. Вместе с едой слуги принесли роскошный, восточный наряд – тонкой работы рубашку и шаровары. Поверх них лежал совсем уже драгоценный подарок: шелковая накидка. Это был привет с ее далекой родины.
Потерпев поражение при попытке вырваться силой, Ли-цин принялась обдумывать и другие возможности для побега. Осмотр ее жилища показал, что оно сделано добротно, и для подкопа, или разборки крыши, потребуется большое время. Да, и куда девать землю из подкопа, она не знала.
Девушка несколько раз перебрала в уме все возможные варианты. Не исключала она и повторного нападения на слуг. Нож у нее, из предосторожности, отобрали. Впрочем, убивать она никого и не собиралась.
Единственным оружием, которое у нее оставалось, была женская хитрость. Именно ее она и решила пустить в ход.
Первым делом, девушка надела на себя подаренный ей наряд. Об этом сразу же стало известно Хатему. Обрадованный парфянин удвоил свои усилия, и в следующий раз, вместе с едой, слуги принесли блюдо, на котором лежали красивой работы серебряные, ножные браслеты.
Ли-цин, скромно потупив взор, попросила слугу передать хозяину ее искреннюю благодарность.
Она понимала, что продолжение этой тактики завершится приглашением в спальню хозяина. На этом и строился ее расчет. Здесь был большой риск, но толстый и неповоротливый Хатем представлялся ей значительно менее опасным, чем двое молодых, сильных слуг.
Между тем, гарем активно обсуждал положение Ли-цин.
– Надо помочь ей бежать! – Сверкая глазами, сказала Климена.
– А, ты знаешь, что с тобой сделают после этого? – Спросила ассирийка. – Хатем только с виду – добродушный увалень.