Шрифт:
Андрей скривился, как от зубной боли. Верить в сказанное не хотелось.
– А муж?
– ухватился за последний аргумент.
– Ты говорила о пяти годах брака.
Глаза Барской вмиг стали стеклянными, напряженные плечи поникли.
– Он знал, - голос звучал тихо. Обреченно. Слишком просто было все в ее браке.
– Занятой бизнесмен. Десять минут утром и пять - вечером.
На вздохе дыхание мужчины замерло. Дикость. Внутри все похолодело. Подобная арифметика не укладывалась в голове. Захотелось срочно что-нибудь разбить.
– Мне было сносно, а его устраивало. Пять лет идеального замужества...
– Настя закрыла глаза и еле слышно добавила.
– Я ненавидела нашу кровать.
– Черт!
– Таранов уже не мог сдерживаться. Кулак с глухим ударом опустился на стол. Костяшки в кровь.
– Но, - вздрогнув, она продолжала, - хуже всего было, когда хотела я. Хотела по-настоящему, до слез. Это было безумие. Когда с ума сходишь от желания, а справляться приходится самостоятельно, позорно прячась в ванной. Или выпрашивать свой час... У уставшего мужа. Принимать ласки, зная, что они ему поперек горла, что он борется со сном и отчаянно ждет завершения. Долго, утомительно и противно. Тогда я проклинала себя.
– Насть...
– он больше не мог слушать. Каждое слово било по нервам. Хотелось придушить кого-нибудь... Кого? Ее мужа. Да, его в первую очередь.
А Настя все продолжала свою мучительную, жестокую исповедь.
– Я проклинала и снова смирялась. Жила дальше, болела, бегала по врачам, истощала себя морально и физически. А однажды зимой произошел случай. Была сильная метель, видимость нулевая, холод и ночь. Я оставила машину на стоянке, а дойти до дома не смогла. Не было сил, не захотела. Спасли чудом. Сосед заметил странный сугроб в двух метрах от крыльца. Врачам тогда пришлось здорово со мной повозиться. Когда пациент не хочет жить, даже ангел-хранитель складывает крылья. К счастью, дяде сам черт не брат. Вытащил и с того света, и из брака. Не спрашивая ни о чем, за что я всегда буду ему благодарна, - женщина перевела дыхание, больше ни о чем рассказывать не хотелось.
– Ну как, ты все еще хочешь меня?
– Я хочу водки.
– Понимаю, - нечто подобное она и ожидала. Правда всегда отпугивала.
– Ни хрена ты не понимаешь!
– Андрей махнул рукой и сгреб ее в охапку. Совсем холодная. Женщина вздрогнула.
– Замерзла, глупая?
– Очень...
Больше не было ни стонов, ни вздохов. Лишь один долгий и безгранично нежный поцелуй.
***
Где в квартире находилась кровать, забыл даже ее владелец. Забыл с того самого момента, когда ощутил на своих плечах женские ладони. Он помнил, что нельзя спешить, нельзя пугать своим напором, и совершенно не помнил, где злосчастная кровать. Ловил губами горькие, отчаянные женские всхлипы, гладил хрупкие плечи, спину, стискивая ягодицы, и куда дальше идти, не знал. Впервые.
Прежний богатый опыт ничем не мог помочь. В утиль его! Требовалось иначе. Но как?
– Подскажи мне, - прошептал, целуя мочку уха.
– Пожалуйста.
Простая просьба. Три слова уверенным тоном. Осознанно. Настя закусила губу. То, чего больше всего хотелось, то, на что не надеялась... Только бы не струсить. Старые страхи никуда не делись, они прочно сидели в сознании, готовые в любую секунду нанести удар. Но лгать больше не нужно. Свобода. Дышать стало легче.
– Пойдем на диван, - она потянула его за собой в гостиную. В кровать не хотелось. Там наверняка до нее побывали другие, и с ними было иначе. Уж лучше диван. Просторный, мягкий и комфортный - настоящий мужской диван.
Андрей, не раздумывая, подхватил Настю на руки. Боялся, что вдвоем они и дальше стола не уйдут. Удобная столешница, как раз на уровне его бедер, так и манила усадить на нее одну упругую попку. Но... "Не спеши!" - в сотый раз остановил он себя и понес свою ношу на диван. Кровать, где бы она не находилась, была слишком далеко.
Настывшая кожаная обивка холодом обожгла голую спину. Женщина под мужчиной вздрогнула. Он чертыхнулся, но перевернуться никто не позволил. Настя обвила ногами его бедра - еще ближе прижала Андрея к себе. Холодный диван внизу и горячее мужское тело сверху. Огонь боролся с холодом, заставляя тело трепетать. Хотелось еще ближе, еще горячее. Просто обнять его всего и поверить, наконец, что принята, прощена и желанна. Желанна, несмотря на правду.
– Я не сильно тяжелый?
– хрипло спросил Андрей, на мгновение прервав поцелуй.
– Нет, - Настя хотела улыбнуться, но не смогла. Его губы перед глазами будили в голове такие фантазии, что даже дышать ровно не получалось. Соскучилась по ним. Мягкие и в то же время упругие. Жадные и волнующие. Не терпелось снова ощутить их тепло на своем теле.
– Точно, не тяжелый?
– как нарочно, заладил Таранов.
– Нет!
– Настя сердито притянула его за шею и, чтобы больше не задавал дурацких вопросов, укусила за губу. Поцелуем уняла боль.
Мужчина поддался, увлекся и чуть не сошел с ума от возбуждения. Манящее тепло ее бедер ощущалось даже сквозь плотную джинсовую ткань. Стоило лишь расстегнуть ширинку и сдвинуть в сторону кружево. "Нет! Спокойно!" - скомандовал себе, но помогало слабо.
– Нет, тебе тяжело!
– утвердительно прокряхтел и, не обращая внимания на недоумевающий взгляд Насти, потянул ее на себя. Усадил на колени.
– Так-то лучше...
Взгляд уперся в соблазнительную женскую грудь.
– Черт...
– Андрей нервно сглотнул.
– Как бы это тебя так повернуть, чтобы сильно не возбуждаться?