Шрифт:
— Какой ещё Перчиков? — уже тише, но все ещё с долей сомнения спросил Хапкинс.
— Ну вот вам, здрасьте! Начальник рации известного парохода «Даёшь!». Вон там, — Стёпка кивнул головой в сторону, — люди воздвигли ему монумент!
— Он что, погиб? — тихо спросил Хапкинс.
— Неизвестно. Возможно, спаслись мы с вами, — уклончиво ответил Стёпка и вздохнул: — А вы не верите. А здесь, между прочим, сохранилась даже моя личная банка. — И он постучал пальцем по банке с чистой ручьевой водой. — Не хотите покупать мои товары, не покупайте. Это дело ваше, если у вас где-то имеются в виду и другие.
Понятно, других у Хапкинса в виду не было. У него не было, а у Стёпки были! Сигареты, окурки, бананы. Кокосы, банка с водой! У Стёпки было всё!
И, хватанув полную банку воды, Хапкинс, как говорят бывалые моряки, пустился в загул и пошёл вразнос.
Он выкурил все сигареты, все, до последнего окурка, съел бананы, отхрустел кокосом и, отрывая последний листок из чековой книжки — да и кому эти листки были нужны посреди океана! — закусил варёными черепашьими яйцами. Стёпка, слюнявя пальцы, пересчитал чеки: 10 миллионов долларов! Затаив дыхание, он пересчитал снова. Десять! 10 миллиончиков он опустил в кармашек видавших виды плавок. Но через минуту, укротив волнение, ученик доктора Хацкинса произнёс:
— И это что? Всё? Вы за два дня проели, пропили, прокурили всё ваше состояние? Да, — огорчённо вздохнул он, — это как-то не по-хозяйски... Вы же теперь голы, как бич на причале! — И, задумчиво посмотрев на Хапкинса, Стёпка спросил: — А как же вы собираетесь жить дальше?
БОЛЬШАЯ РОЛЬ МАЛЕНЬКОГО ТРАНЗИСТОРА
— Как же вы собираетесь жить дальше? — почти озабоченно спросил Стёпка, глядя
Хапкинсу в глаза. — На чужом острове, без денег, без собственного клочка земли под ногами? Хе-хе! — почесал в затылке артельщик. — Разве что в долг? — прикинул он. — У вас в Сан-Франциско ещё есть деньжата?
Хапкинс пожал плечами:
— Пожалуй, найдутся.
— Ну тогда ладно, тогда так и быть! Во- первых, этот кусок земли, — Стёпка очертил толстым пальцем кусок пляжа с булыжником посредине, — я сдам вам по-свойски в аренду. И во-вторых — хе-хе — с сегодняшнего дня, с этого часа, только по-дружески, зачислю вас на работу! Но с условием: не отказываться ни от каких поручений. Иначе штраф. И наказание...
Усвоивший уроки Хапкинса, Стёпка начинал чувствовать себя хозяином. И кажется, с удовольствием вживался в эту роль...
— Так что ни от каких поручений... — повторил он и, показав на верхушки пальм, сказал: — Там созрели отличные орехи. Нужно доставить их сюда, — он постучал по столу, — на рынок.
Если бы ещё несколько дней назад кто-нибудь сказал президенту фирмы холодильных установок, что ему придётся по-обезьяньи карабкаться на пальмы, качаться рядом с попугаями и подворовывать у диких пчёл мёд, чтобы набить увесистое брюхо собственного ученика, он взорвался бы таким
хохотом, что их гостеприимная льдина раскололась бы гораздо раньше...
Но вот ведь какие весёлые штуки устраивает жизнь! С какой-то давно забытой лихостью он отправился в рощу, к Стёпки- ному удивлению, резво взобрался на пальму и один за другим стал швырять крепкие кокосовые орехи.
— Аккуратней! — крикнул Стёпка и, заметив на одном орехе трещину, прошептал: — Штраф... За орех с трещиной пятьдесят долларов, за орех с вмятиной — двадцать...
И когда крупный орех по-свойски зацепил его рыжую макушку, Стёпка заорал:
— Миллион! — и, чуть не обвинив Хапкинса в покушении, отправил работника собирать черепашьи яйца...
Набрав яиц, почистив территорию, прикупив в долг у хозяина собственноручно собранные фрукты, Хапкинс приготовил на двоих обед, потом ужин, потом выполнил ещё тысячу всяких «потом» и к вечеру свалился на своём клочке земли, пристроив голову на вроде бы подросшем камушке.
Сквозь сон он слышал, как хрустит кокосами и припрыгивает его хозяин, вздрагивает земля. И, усмехаясь, Хапкинс представил, как влезал бы на пальму Стёпка, не случись с чеками Хапкинса такая неожиданная история.
Ещё целый день Хапкинс с весёлым удовольствием выполнял все задания хозяина:
бизнес есть бизнес! Да и размяться после полной ледяной неподвижности было очень приятно.
Но на третий день, когда Стёпка вдруг взбормотнул: «А не обзавестись ли мне рикшей?» — Хапкинс заявил:
— Вы всё-таки не забывайте, что я какой- никакой, а президент.
— Кто-кто? — кинув в рот несколько кокосовых орешин, ехидно отреагировал Стёпка. — Вы — бывший президент, даже очень бывший! Так что учтите — и не выступайте. Это я по-дружески предупреждаю...
Хапкинс вздохнул, сел на единственный принадлежащий ему камень и между прочим включил маленький транзистор, который сразу же стал выдавать самую разноголосую информацию.