Шрифт:
Нахмурившись, женщина повернулась к брату.
— И в числе подозреваемых — ты, Шах Хубан.
— Что это значит? — возмутилась та. — Повелитель, Вы считаете, что это я организовала нападение на дворец моей племянницы?
— У меня есть основание предполагать это, — нахмурился султан Сулейман. — И я прибыл, чтобы развеять все сомнения.
— Позвольте узнать, какие же основания для этого есть основания? — с заметным оскорблением в голосе спросила Шах Султан, на мгновение взглянув на Михримах Султан.
Та высокомерно встретила её взгляд. Султан жестом приказал Рустему-паше предоставить письмо, являющееся единственным «основанием». Взяв его из рук паши, султанша пробежалась глазами по написанному. Поджав губы, она с горькой усмешкой обратила взор к повелителю.
— Неужели Вы поверили этому поддельному письму? И вообще, откуда оно появилось?
— Нет. Поэтому и прибыл в твой дворец. Чтобы устроить обыск. Оно было найдено у одного из наёмников.
— Обыск?! — громко возмутилась султанша.
Михримах Султан вздрогнула от ее неожиданного возгласа и напряглась. Рустем-паша и Малкочоглу выглядели степенно и вместе с тем решительно.
— Именно. Если у наемника был твой приказ, у тебя может быть его ответ, — ответил султан Сулейман, скрывая свои истинные эмоции за напускным спокойствием.
— Даже если бы всё обстояло так, как Вам предоставили, было бы глупо полагать, что я сохранила такое письмо.
— Но все же обыск состоится, — настоял султан.
— Нет! — послышался решительный ответ Шах Султан. — Не позволю устраивать в моем дворце обыск.
— Это не тебе решать, Шах Хубан, — посуровел повелитель. — Не веди себя так, словно тебе действительно есть, что скрывать.
Промолчав, оскорбленная Шах Султан отошла в сторону, махнув рукой, что означало, видимо, «делайте, что хотите». Султан Сулейман кивнул Малкочоглу, и тот, поняв приказ, повернулся к охранникам.
— Вы трое — исследуйте всё на первом этаже. А вы двое — со мной на второй этаж.
Охранники разбежались выполнять его поручения. Сам Бали Бей с двумя охранниками направился к дверям холла, чтобы выйти к лестнице, как случайно задел плечом стоявшую у него на пути Михримах Султан.
— Простите, султанша.
Увидев это, Рустем-паша поджал губы и сжал руки в кулаки, чтобы сдержаться от волны ревности и гнева. Заметив это, Михримах Султан почувствовала себя неловко. К чему столько ревности? Он же случайно ее задел…
Султан Сулейман, вероятно, не пожелав всё время, отведенное на обыск, стоять, сел на тахту возле окна. Михримах Султан присоединилась к нему, заведя разговор.
Увидев Рустема-пашу, оставшегося одного, Шах Султан, уличив время их единения, подошла к паше с гордо вздернутой головой.
— Это ведь твоих рук дело, паша?
— Что Вы, султанша? Я здесь совершенно не причём. Вы, вероятно, считаете, что на Вас вины нет, хотя Вы и устроили несколько покушений на мой дворец и непосредственно на мою жизнь. Став причиной угрозы жизни моей супруги, что является единственной дочерью султана, Вы, так или иначе, должны отвечать за свои поступки перед повелителем, ведь это является тяжёлым преступлением.
Заметив, в каком положении оказался ее муж, Михримах Султан, отлучившись от отца, поспешила ему на помощь. Встав рядом с ним, султанша без поклона обратила свои глаза на тётушку, которая ответила ей гневным и разочарованным взглядом.
— Что же ты делаешь, Михримах?
— Тот же вопрос хочу задавать и Вам, султанша.
— Я лишь желаю спасти эту династию от алчных людей, что словно ядовитые змеи отравляют всех и всё, что встает у них на пути.
— Змеями являются люди, кусающие из-за власти и зависти тех, кто никогда не желал им зла. Если «змеей» Вы называете мою аалиде, скажу в ответ, что она множество раз протягивала свою руку с просьбой о мире, но в ответ слышала лишь «рабыня недостойна быть членом династии».
Шах Хубан горько ухмыльнулась.
— Ты не должна оправдывать поступки своей матери. Но, видимо, она успела отравить и тебя. С каждым днём ты всё больше впитываешь качества Хюррем, при чём не самые лучшие. Каково же тебе было притворяться вчера? Мы любим тебя. Я, Хатидже… А ты вонзаешь кинжал в наши спины, потакая своей матери. Жаль…
Чувствуя гнев, туманящий рассудок, Михримах Султан бросила осторожный взгляд на повелителя. Перепалки он не замечал, попивая шербет из кубка. Рустем-паша, чувствуя приближение «бури», молчал, едва сдерживаясь. Он хотел бы встать на защиту жены, но понимал, что не имеет на это никакого права и полномочий.