Шрифт:
— Чего так сердито? Или охоты не любишь?
— Так ведь это у них не охотой, а командировкой называется. Туда ехали два дня, обратно вот уже сутки качу, с прохладцей. А на прииске полного дня не пробыли. В конторе бумагами пошелестели, с начальником пообедали и — «заводи, Юрочка».
Только на следующий день утром машина Щелкачева была отбуксирована на «Скальный», а оттуда попутным бензовозом до автопарка.
Соколов кричал так, что в стакане на письменном столе жалобно дребезжала чайная ложка.
— Подвести меня сговорились? Перед секретарем райкома опозорить? Не выйдет! Я вас за этот саботаж — в следственные органы!..
И он засопел часто и сердито.
«Как насос», — вспомнил вдруг Щелкачев детдомовского завхоза и усмехнулся. Эта улыбка окончательно взбесила начальника автопарка. Переводя дух и с ненавистью глядя на Щелкачева, он заключил:
— Сдай машину Федорову и, пока не разберемся, можешь к своему дружку Савеличеву в подручные идти. Я ему приказал оба гаража убрать. Все!
Щелкачев, не сказав ни слова в свое оправдание, вышел из кабинета, взял у секретарши лист бумаги и, примостившись у краешка стола, написал: «Прошу освободить от работы в автопарке…»
Когда он из окна своей квартиры увидел весело шагавшего по улице Костылева, обида всколыхнулась в нем. Как же так: он выручил этого желторотого из беды, а тот даже не остановился, когда он сам попал в беду…
С тем Александр Павлович и вышел из дому.
— Свинья ты, братец, самая настоящая, — сказал он, не протянув руки Костылеву. — С такой подлой душонкой здесь долго не наработаешь, к маме запросишься…
Саша перебил:
— Погоди, погоди. Что-то не пойму ничего…
— Не, прикидывайся! Почему не остановился, когда увидел, что я машу тебе? Ты ж дело сорвал, горняков подвел, на весь наш коллектив пятно посадил.
Вот тут-то лицо Костылева и расплылось в улыбке.
— Во-первых, откуда я мог знать, что ты помощи просишь? Я думал, что ты со мной никак расстаться не можешь. А во-вторых, что ты на дороге вместо меня дежурить остался, я узнал только на «Скальном». А в-третьих, сердитый дядя, я с диспетчера слово взял, что он за тобой первую же машину пошлет, а сам за тебя на прииск поехал. Вернулся вот и сразу к тебе потопал, чтобы доложить, что задание выполнено.
Щелкачев оторопел — уж больно неожиданно все оборачивалось — потом, положив руку на Сашино плечо, сказал с чувством:
— Молодец, парень! Прости, что плохо подумал. Настоящий ты человек! А ну-ка пойдем!
Когда Костылев скрылся за дверью Соколовского кабинета, Щелкачев подошел к столу секретаря. Заявление его лежало в стороне. Никаких пометок на нем не было: видно, у Соколова оно еще не побывало. Александр Павлович взял заявление и разорвал его на мелкие клочки. С досадой на самого себя подумал: «Хорош! Как девчонка, обиделся. Уходить задумал. От кого уходить? От любимой работы, от таких вот замечательных ребят?»
Он вышел из конторы. На щите у здания висело объявление:
«Завтра, 10 июля, в 8 часов вечера состоится открытое партийное собрание. Повестка дня: «Итоги Пленума ЦК КПСС и задачи автотранспортников». Докладчик секретарь райкома КПСС тов. Супрунов».
— Вовремя! Что ж, поговорим, товарищ Соколов!..
Вскоре Александр Павлович уехал с семьей в отпуск. И вот сейчас возвращался один, отозванный из отпуска до срока. Его назначили начальником гаража на «Морозный».
Глава III
Выйдя с Васькой в тамбур, Александр Павлович веско сказал:
— Играть в карты и пить водку кончили. Ясно?
Васька презрительно сплюнул.
— Неужели непослушные детки помешали дяде изучать классическую литературу? — И назидательно добавил: — Между прочим, здесь не женский монастырь и даже не профсоюзный дом отдыха. Так что каждый развлекается, как умеет. Не лез бы ты, дядя, не в свое дело.
Все так же спокойно, не повышая голоса, Щелкачев сказал:
— Я не собираюсь тебя уговаривать. Согласен ты или не согласен, мне наплевать. Если подобное повторится, я на ближайшей станции сдам тебя милиции.
— Ха! Хотел бы я посмотреть, как это будет выглядеть.
— Да, и еще посоветую. Брось-ка ты, парень, небылицы плести. А то от твоей брехни уши вянут.
— Нет, вы посмотрите на этого чудака! — обращаясь к воображаемой публике, патетически воскликнул Васька. — Скажите, пожалуйста! Ни тебе, выходит, по маленькой пропустить, ни даже разговоров вести нельзя. Да ты знаешь, что каждое мое слово — это вроде как научный факт, что я сам…