Шрифт:
— От тебя воняет! — фыркнула девчонка. — Знаю я твои «дела».
Я пожал плечами.
— Тогда не дыши.
Веки при ближайшем рассмотрении у неё оказались опухшими, а белки глаз покрасневшими. Что такого могло случиться в мое отсутствие? Сколько помню, ревела Софи часто, но не без причины.
— За меня переживала, плакса? — усмехнулся, наблюдая, как она закусывает пухлые губы.
— Переживала. — Я опешил. С тех пор, как выяснилась правда о моей сути, мы не то что бы были близки, наоборот, всячески избегали друг друга.
— Дженни убили, — тихо сказала девчонка и шмыгнула носом. — Сегодня нашли тело. Я ждала тебя здесь, знаешь. Так долго ждала. — И всхлипнула. Шаг навстречу сделала, обхватила руками за пояс, уложила голову на грудь. А я растерялся. Стоял так и молчал, гладил только по макушке, трепля мягкие пушистые локоны. Заколка соскользнула с её волос, задетая пальцами, и упала на доски.
— Прости, — выдавил из себя, заправил кудрявую прядку ей за ухо.
Извинился, не зная за что конкретно. За заколку эту, отсутствие свое, за тайны, за недомолвки.
— Нет, — мотнула головой Софи и отступила. — Я поговорить хочу. Мы можем?
Кивнул потерянно. Серьезность тона не вязалась с её растрепанным видом. Нос порозовел, щеки блестели от влаги, но в глазах виднелась упрямая решимость. Такой она напомнила мне Фрейю. Мягкая с виду женщина вмиг могла взять себя в руки или из злобной фурии обратиться милой травницей.
Я оседлал стул, развернув его спинкой вперед. Она опустилась на соседний. Тронула висок в том месте, где обычно крепила заколку, и, не найдя, опустила ладони на колени перед собой.
— Мне жаль. Мне не следовало следить за тобой в тот вечер, — прямо сказала девушка, взглянув на меня. — Не думаю, что я должна была узнать. Вернее, не таким образом! Ты рассказал бы сам, когда собрался с духом. Ты же бы собрался? — вскинулась она, резко вздернув подбородок. И мне стало жаль её расстраивать. Такой разбитой она сейчас казалась.
— Конечно. — Конечно, нет. Вряд ли бы я решился на подобную дурость даже спустя года. Кто в здравом уме и памяти станет рисковать собственной шкурой?
Но Софи обмана не заметила и продолжила речь:
— Расскажи, пожалуйста. Про себя, про тех женщин…
— Прямо про всех? — изумился я её любопытству.
Девичьи щеки укрыл румянец, она широко раскрыла глаза, а затем презрительно зашипела:
— Вот уж! Не дури! Ты понимаешь, о чем я! — О да, я понимал. Но понимала ли она, о чем просит? И опасность такого знания. Софи поникла, закусила губу и глянула на меня снизу-вверх жалобно. — Пожалуйста, Джо. Это важно.
Я опустил локоть на спинку стула и подпер кулаком подбородок. Не отстанет ведь, а деваться мне из столицы некуда, пока обстоятельства не переменятся. Они, увы, не переменятся, пока я не поглощу своего создателя или не дождусь его естественной смерти. Благо, не исчезну вместе с ним, уж питаться самостоятельно научился.
— Уверена? — Оглядел её снисходительно, будто сомневаясь в решении, на что девчонка кивнула несколько раз, затем широко улыбнулась. И я не удержался от смешка. — Потом не жалуйся, сама попросила. С чего начать?
Она задумалась, забавно нахмурив брови, постучала пальцем о палец, как делала всегда, когда ощущала растерянность, а затем немного приоткрыла рот, определившись с вопросом.
— Ты не причинишь мне вреда? Или матушке. Или ребятам. Только честно.
— Зависит от обстоятельств. — Софи дернула плечом в раздражении, не удовлетворившись ответом. — Не в моих интересах хранить жизнь тем, кто решит меня сдать, — пояснил я. Она медленно облизала губы и хмыкнула под нос.
— Что-то еще? — Можно не надеяться на скорое окончание беседы, уж чего, а вопросов у неё точно накопилось больше десятка. Могу понять.
— Наверное, это неловко, но… кто ты?
Кое-кто крайне не осведомлен о видах нечисти. Даже удивительно, как много она знает о травах и лишь самую малость разбирается в, казалось бы, важной теме для всех жителей материка. В конце концов, добрая половина бед шла от нас. Будь сведуща, поняла бы по верным знакам. Я вздохнул.
— Слышала о сотворенных? — Дождавшись кивка, продолжил: — Так уж вышло, что я возник из мыслей, воли и желания одного конкретного человека. Мы… разделились много лет назад, мне больше не нужна его энергия для существования, но это не отменяет необходимости питаться. — Сказал и насторожился. Неприятное чувство забурлило в солнечном сплетении, пережало легкие. Пальцы легонько дрогнули, что я поспешно скрыл, зажав и вторую руку в кулак. Мне не понравилось то, что ощущал, потому что знал этому имя. Страх. Липкий, цепкий и мерзкий. Не понравилось и другое: я испугался её реакции. Того, что отвернется… лицо её исказится в ужасе, густые брови с изломом сурово опустятся, а цвет кожи побледнеет. Картинка в голове получилась настолько живая, что мне пришлось несколько раз быстро моргнуть, чтобы от неё избавиться.
Но ничего из того, чего я боялся, не случилось. Софи сложила губы буквой «о» и опустила ресницы, спрятав за ними явный интерес.
— Та девушка выглядела больной, — сухо подметила она, с осуждением смерив меня взглядом. Я пожал плечами.
— Какая?
— Рыжая. Когда мы за травами ходили.
— А! — Мне живо вспомнилась веселая кокетка из переулка у «Белых птиц». — К сожалению, таков эффект. Но он временный. Люди — живучие создания. Вы быстро восстанавливаетесь. К тому же, я не забираю жизнь или душу, лишь частичку внутренней энергии. — Внутренняя энергия течет внутри любого живого существа, из неё черпают силу для жизни и люди.