Никита указал на трон из железного дерева у себя за спиной, на его мраморном пальце поблескивало железное кольцо с эмблемой рода.

– Преклони перед нами колени. Прижмись рубиновыми губами к нашей печати и поклянись в верности своему Приору. – Никита улыбнулся черной и мрачной улыбкой. – Если считаешь, что достоин его благословения.

Теперь все взгляды были прикованы к птенцу, лицо Аарона исказилось, когда он перевернулся на живот. Он оглядел зал, осознав безнадежность своего положения, а Диор вполголоса умоляла его подчиниться. Золотистые волосы, мокрые от крови, лицо искажено болью от сломанных костей и горящего серебра. Аарон полз по обломкам. Дюйм за дюймом. Капля за каплей.

Он добрался до сапог Черносерда, и железный медведь на перстне-печатке блеснул, когда Никита протянул руку. Птенец взял ее, посмотрел в древние улыбающиеся глаза. И, зарычав, плюнул кровью на символ Дивока.

По собранию прокатился мрачный ропот, когда Аарон сжал кулаки и, несмотря на свои раны, поднялся на дрожащие ноги.

– Я – Аарон де Косте, – заявил он. – Лорд Авелина и сын Сан-Мишона. Я убил столько таких, как ты, пиявка, что сбился со счета. И хотя ты говоришь, что мой Бог отвернулся от меня, я не отвернусь от него. – Его глаза наполнились кровавыми слезами, голос дрожал от ненависти. – Ибо я буду воистину проклят, если когда-нибудь преклоню колени перед таким, как ты.

Никита улыбнулся еще шире, показав свои сверкающие клыки. Он поднял ладони и обвел взглядом собравшихся, словно призывая это сборище дьяволов стать свидетелями.

– Он ни перед кем не преклонит колени. Его ценность доказана. У него Неистовая кровь.

– Неистовая! – воскликнула Сорайя, поднимая кубок. – Sante!

– Sante! – раздался крик, эхом разнесшийся по залитому кровью залу. – Дивок!

Никита двигался так быстро, что его было трудно разглядеть. Мгновенье, и его рука оказалась на горле Аарона, приподняв его так, словно он весил не больше дыма и грез. Аарон попытался вырваться из этой ужасной хватки, но древний просто поднес свое запястье к зубам и глубоко укусил. И, прижав кровоточащую вену ко рту Аарона, Лэрд Дивоков прибегнул к Хлысту.

– Пей.

Аарон сразу же прекратил борьбу. Словно по велению самого Бога, он схватил Никиту за запястье. И пока Диор в ужасе смотрела на все это, Киара все больше хмурилась, Аарон пил, как человек, умирающий от жажды. Никита улыбнулся, и вздох мрачного удовольствия сорвался с бескровных губ, пока древний глядел на птенца темными, как пустота, глазами.

– Вся моя сила, – прошептал он, – вся моя ненависть, вся моя ярость отныне принадлежат тебе, дитя. И через две ночи ты тоже будешь принадлежать мне.

Никита резко выдохнул, губы у него приоткрылись, а клыки удлинились и затвердели, пока Аарон пил. Черносерд позволил прекрасному капитану сделать еще один вожделенный глоток, облизал красным языком губы и высвободил запястье.

– На сегодня хватит, Златокудрый.

И одним движением руки Никита свернул Аарону шею.

Птенец упал на камень, и Диор выкрикнула его имя, прежде чем мучительная хватка на плече усилилась, заставив ее замолчать. Никита повернулся к Киаре, и его улыбка сверкнула как лезвие ножа.

– Благодарю тебя, дочь. Достойный подарок. Я с удовольствием с ним поиграю.

Киара низко поклонилась, но на лице у нее осталась тень недовольства, теперь ее взгляд скользнул к Аарону, распростертому на окровавленном полу. Пара рабов-мечников выволокла тело капитана из зала, а Никита вернулся на трон, любуясь новым кинжалом. Сребросталь зашипела, когда прекрасный монстр прижал ее к своему мизинцу, и от мраморной кожи поднялась струйка дыма. Среди собравшихся прошел шепот – двор явно был заинтригован новостью о том, что у Никиты родился новый внук из запасов скота, доставленных охотниками, и что Черносерд намерен оставить его себе.

Но Лилид только подавила зевок.

– Вульгарное хвастовство. – Ее черные глаза снова остановились на племяннице, золотистые ногти забарабанили по спинке трона. – Опоздала на несколько недель, чуть не уморив наших грязнокровок голодом, кузен Рикард убит, а ты хочешь утолить наше неудовольствие мертвыми котятами и еще одним ртом, который придется кормить?

– Фургоны забиты скотом до отказа, моя госпожа. – Киара поклонилась, приложив руку к своему давно умершему сердцу. – Семена, посеянные нашим Приором, хорошо взошли. Более тысячи голов ожидают вашего удовольствия во дворе. Но у меня есть еще один трофей напоследок. Готова поспорить, это сокровище стоит любой задержки и перевесит весь собранный мной урожай в ближайшие ночи.

– Сокровище? – Лилид подняла бледную руку, коснувшись одного из длинных рогов на своей короне. – Еще один щенок, который испортит нам полы?

Наконец Киара сделала знак девушке, стоявшей на коленях далеко позади нее, и пристальный взгляд Лилид упал на Диор, словно наковальня с неба. Одноглазый волк пристально наблюдал за Граалем с тех пор, как она вошла в зал, но теперь к ней было приковано внимание всех присутствующих. Сердце Диор бешено колотилось, ладони стали влажными и скользкими. Она и раньше встречалась с древними, выступила против младшего сына Вечного Короля и победила. Но гордость, которую она испытывала, совершив этот подвиг, теперь, несомненно, казалась ей самым мрачным проявлением тщеславия, а горячие слова, которые она бросила Габриэлю, когда тот попытался объяснить ей об опасности, теперь звучали нытьем глупого ребенка.