Никита нахмурился.

– И что за ценность в этом тощем мальчонке?

– Не мальчонке, брат, – ответила Лилид, оглядывая Диор с растущим восхищением. – Девчонке, как мы заметили, и к тому же самого изысканного кроя. Целомудренные ангелы трепетали бы от ее аромата.

Никита втянул носом воздух, и его внимание обострилось – древний дышал, только когда ему нужно было говорить. Но теперь он снова поднялся со своего трона, подернувшись рябью, как черный шелк, и Диор отпрянула от ужасного голода в его глазах. Какой маленькой она, должно быть, чувствовала себя тогда. Какой слабой. Оглядывая зал, понимая, как мало она значит, как легко эти твари могут вывернуть ее наизнанку и прикончить, всего лишь сделав еще один глоток из своих наполненных до краев кубков. Губы Никиты приоткрылись, и Грааль вздрогнула, увидев за ними блеск клыков.

– Отец, – сказала Киара.

Никита взглянул на свою дочь с раздражением в черных как смоль глазах.

– Прости меня. – Мать-Волчица опустила взгляд. – Но я принесла тебе не просто напиток, чтобы ты поужинал и выпил. Эта девушка путешествовала в компании Габриэля де Леона. И на поле боя, где я сразила его, мы с Кейном также скрестили клинки с двумя принцессами крови Восс.

Лилид посмотрела на своего отпрыска, и Кейн снова кивнул.

– Леди Альбой и леди Алиной, графиня.

Никита пожал плечами.

– Вражда Льва с Железносердами хорошо известна.

– Да, отец. – Киара кивнула. – Но Душегубицы искали не смерти Льва, а пытались заполучить жизнь этого ребенка. Стремились ее захватить. Не убить.

Теперь толпа ощетинилась, напряжение росло по мере того, как все больше монстров улавливали аромат Диор среди запаха крови. Но Лилид смотрела на Грааль темными бездонными глазами, еще более голодными, чем у волка рядом с ней.

– Тля? – Бессердка щелкнула пальцами. – Ты где?

Из тени, словно по мановению волшебной палочки, появилась девушка. Яркая рыжеватая блондинка, одетая в домотканую льняную одежду – обычный наряд служанок. Она бросилась вперед и легла на живот перед троном Лилид. Подобрав свое великолепное платье, Бессердка воспользовалась служанкой как подставкой для ног, сначала ступив ей на спину, а затем на пол. Волк поднялся на лапы и зашагал рядом с ней, за спиной толкались фрейлины. Их было трое, смертные, и все редкостные красавицы. Две рыжеволосые девушки, похожие друг на друга как сестры, и пожилая дама впереди. Женщина с пронзительными голубыми глазами и шрамом на подбородке наклонилась, чтобы приподнять длинный шлейф платья Лилид.

Лилид двигалась как змея, казалось, она почти парит во внезапно наступившей тишине. Кейн поклонился и растворился, оставив Диор стоять на коленях в одиночестве. Девушка отвела взгляд, опасность стала такой осязаемой, что от холода по коже побежали мурашки. Тень, которую отбрасывала Лилид, состояла из изогнутых рогов и когтистых рук, принадлежавших не столько девушке, сколько дьяволу.

– Кто ты такая, смертная? – спросила Бессердка.

– Диор Лашанс, – прошептала она.

Белый волк зарычал, прижав уши к голове.

– Успокойся, Принц, – прошептала Лилид.

– А как ты оказалась в одной компании с убийцей нашего лорда и отца? – это заговорил Никита, сверля ее взглядом. – Откуда ты знаешь Габриэля де Леона?

Диор огляделась вокруг: океан волков и она, истекающая кровью овечка.

– Сестра из Сан-Мишона спасла меня от Святой инквизиции, – ответила она слабым голосом. – Она попросила Габриэля помочь защитить меня… а потом она умерла. А Габи – человек, который держит свои обещания.

Она запнулась, облизывая пересохшие губы.

– Я хотела сказать… он был таким.

– И почему дочери нашего ненавистного врага ищут тебя? – голос Лилид был подобен дыму сигареты, мягко стелющемуся по коже Диор. – Чего хочет от тебя Фабьен Восс?

– Я не знаю…

Грааль вздрогнула, когда рука Лилид коснулась ее лица. Бессердка пальцем приподняла Диор за подбородок, так что ей пришлось наконец встретиться взглядом с черными глазами древней.

– Говори правду, – приказала Лилид.

Диор вздрогнула, когда эти слова хлыстом щелкнули в воздухе, эхом отразившись от стен. От ужаса она пронзительно закричала:

– Я не знаю!

– У нее есть дар, моя госпожа, – сказала Киара. – Один из клейменых, которых я захватила в Авелине, был ранен в схватке. Три удара ножом в грудь, он уже почти подох. И эта девчонка, она… – Мать-Волчица покачала головой, все еще не понимая, как такое могло произойти. – Она приложила руки к ранам, и по ее приказу его умирающее сердце исцелилось.

– Но будь осторожна, маман, – предупредил Палач, поднимая свою все еще покрытую шрамами руку. – Ее кровь – яд для нашего вида. Она сожгла меня дотла там, где прикоснулась.

Бессердка откинула назад пепельные волосы Диор, пристально глядя ей в глаза.

– Ты, что ли, колдунья? Ягненок, рожденный фейри, или служанка Преисподней или наложница древних богов? С помощью какой магии ты делаешь плоть бессмертной и вырываешь слабеющие сердца из холодных рук смерти?

В этих идеальных черных глазах сияло отражение Диор – маленькой, бледной и совершенно одинокой. Но, несмотря на охвативший ужас, а может быть, именно из-за него, ее хитрость никуда не делась.