Чандлер Раймонд
Шрифт:
— К чему вы прикасались, когда были в его доме? — спросил я. — Вы можете вспомнить? Я имею в виду, кроме входной двери. Вы просто вошли и вышли, ни к чему не прикасаясь?
Она подумала, и лицо ее перестало подергиваться.
— А, я помню одну вещь, — сказала она. — Уходя, я погасила свет. Там была лампа. Такая лампа, которая светит вверх. Я ее выключила.
Я кивнул и улыбнулся ей. Одну улыбку, Марлоу, жизнерадостную.
— Когда это было? Давно?
— Прямо перед тем, как я приехала к вам. Я ехала на машине. На машине миссис Мердок, о которой вы вчера спрашивали. Я забыла вам сказать, что когда она ушла, то не взяла машину. Или я вам говорила? Нет, я помню, что говорила вам.
— Ну-ка посчитаем, — сказал я. — Полчаса на дорогу сюда, не меньше. Здесь вы были около часу. Значит, из дома мистера Вэнниэра вы уехали в полшестого. И выключили свет.
— Верно, — радостно кивнула она. — Я выключила свет.
— Не хотите чего-нибудь выпить? — предложил я.
— Нет, — она решительно замотала головой. — Я совсем ничего не пью.
— Конечно, пожалуйста.
Я встал и внимательно посмотрел на нее. Губа у нее все еще подергивалась, и голова двигалась справа налево, но уже не так заметно.
Трудно было сказать, как далеко можно было заходить в этом деле. Возможно, разговор ее успокаивал. Никто толком не знает, как скоро проходит шок.
— Где ваш дом? — спросил я.
— Как — я живу у миссис Мердок, в Пасадене.
— Я хочу сказать: ваш настоящий дом. Где живут ваши родители.
— Они живут в Вичите, — сказала она. — Но я туда не езжу — никогда. Изредка пишу им, но не видела их уже много лет.
— Чем занимается ваш отец?
— У него больница для кошек и собак. Он ветеринар. Надеюсь, им не придется сообщать. В тот раз им ничего не сообщили. Миссис Мердок скрыла это от всех.
— Может быть, и не придется. Пойду налью себе.
Я вышел на кухню, налил себе полную порцию и выпил всю целиком. Потом достал из заднего кармана маленький пистолет и увидел, что он стоял на предохранителе. Я понюхал, вытащил магазин. В патроннике был патрон, но это был из тех пистолетов, которые не стреляют при вынутом магазине. Я повернул его так, что смог заглянуть под затвор. Патрон был другого размера и в патроннике стоял косо. Кажется, патрон 32-го калибра. В магазине патроны были те, что нужно, 25-го калибра. Из него не стреляли. Я собрал пистолет и вернулся в гостиную.
Я не слышал ни звука. Она просто сползла с кресла прямо на свою чудесную шляпу. И была холодной, как макрель.
Я аккуратно уложил ее на полу, снял очки и убедился, что язык она себе не откусила. Я засунул ей в рот свой носовой платок, чтобы она не откусила язык, когда будет приходить в себя. Потом пошел к телефону и позвонил Карлу Моссу.
— Это Филип Марлоу, доктор. У вас еще прием или вы уже закончили?
— Уже закончил, — сказал он. — Собираюсь уходить. Что-нибудь случилось?
— Здесь девушка, у нее обморок. Обморока я не боюсь, я боюсь, что она может натворить что-нибудь, когда будет приходить в себя.
— Не давайте ей спиртного, — сказал он. — Я еду.
Я повесил трубку и стал около нее на колени. Начал растирать ей виски. Она открыла глаза. Губа опять потянулась вверх. Она взглянула на меня и сказала:
— Я была дома у мистера Вэнниэра. Он живет в Шерман-Оукс…
— Вы не будете возражать, если я вас подниму и перенесу на диван? Вы знаете меня — я Марлоу, большой осел, который ходит повсюду и задает бестолковые вопросы.
— Привет, — сказала она.
Я поднял ее. Она прямо окаменела у меня на руках, но ничего не сказала. Я уложил ее на диван, расправил юбку, подложил подушку под голову и поднял ее шляпу. Шляпа была плоской, как камбала. Я попробовал ее расправить и положил на стол.
Она смотрела, как я это делал.
— Вы вызвали полицию? — тихо спросила она.
— Нет еще, — ответил я. — Я был слишком занят.
Она удивилась. Может быть, я ошибаюсь, но мне показалось, что это ее слегка обидело.
Повернувшись к ней спиной, я открыл сумочку и положил пистолет на место. Укладывая пистолет, я заметил, что там еще лежало. Обычные мелочи, пара носовых платков, серебряная косметичка, салфетки, немного мелочи, несколько бумажек по доллару, никаких спичек, сигарет, билетов в театр. В боковом кармашке были ее права и плотный пакет с банкнотами — десять по пятьдесят. Между банкнотами засунута бумажка. Я достал ее, развернул и прочел. Это была аккуратно отпечатанная на машинке, датированная сегодняшним числом расписка на 500 долларов — «платеж по счету».