Соренсен Джессика
Шрифт:
— Ну, я на это надеялся, — я бью по груше здоровой рукой.
Ее взгляд устремляется к Сету, который возится с маленькими гантелями, раскачивая бедрами и подпевая песне по радио.
— Не-а, этим я занимаюсь ради удовольствия.
— И хорошо получается? — я с сомнением оглядываю ее маленькую фигурку.
Влажные пряди волос обрамляют ее лицо, когда она кладет руки на бедра, пытаясь казаться сильной, но мои глаза прикованы только к ее просвечивающемуся бюстгальтеру.
— Хочешь узнать?
— Ого, хвастовство маленькой девочки. — Я флиртую с ней и знаю, что это неправильно по многим причинам, но впервые за последнее время чувствую себя живым. В углу мата я поднимаю одну из перчаток и надеваю ее, прежде чем вытянуть руку в сторону. — Покажи мне свой самый лучший удар.
Ее брови сдвигаются.
— Хочешь, чтобы я ударила тебя? Правда? А что, если я тебя покалечу?
— Я совершенно точно хочу, чтобы ты меня ударила, — говорю я, а потом, пытаясь вывести ее из себя, добавляю: — меня не волнует, если ты меня покалечишь.
Ее голубые глаза становятся ледяными, выражение лица серьезным, когда она поднимает кулаки перед собой. Она наклоняет тело в сторону, отставив ногу назад. Кэлли в очень хорошей форме, но она настолько маленькая, что я уверен, больно мне не будет.
Она разворачивает бедра, поднимаясь на цыпочки, и нижняя часть ее кроссовка ударяется о мою перчатку. Мою руку относит назад, а ноги скользят по мату. Черт. Больно. Очень.
Вернув ноги на мат, она улыбается.
— Больно?
— Немного, — признаюсь я и трясу рукой. — Знаешь, ты можешь быть такой милой, но стоит тебе разрешить меня бить, как ты становишься просто безжалостной.
— Прости, — хотя смех в ее голосе говорит об обратном. — Я не хотела бить тебя так сильно.
— Нет, хотела. — Я подбираю вторую перчатку и просовываю в нее пальцы. — Ладно, давай посмотрим, что еще ты умеешь.
С приготовленными руками она смотрит на меня.
— Ты шутишь? Хочешь, чтобы я дралась с тобой?
Одной перчаткой я ударяю о другую.
— Я не буду бить в ответ, но постараюсь устоять перед твоим натиском.
Она смеется, и мое сердце бодро подпрыгивает в груди.
— Хорошо, только не говори, что я тебя не предупреждала.
Улыбаясь ей, я двигаюсь вперед.
— Покажи свой самый лучший удар.
Она пытается выглядеть опасной, губы сжимаются в линию, глаза не моргают, но все это так забавно. Кэлли делает шаг в сторону, и мне кажется, что сейчас она вскинет ногу вверх и ударит, но она перекрещивает ноги, пока обходит меня. Я поворачиваюсь вместе с ней, с интересом размышляя, что же она делает, а потом вдруг из ниоткуда она выпрыгивает и ударяет меня ногой по руке. Я едва успеваю ее заблокировать, когда она опускает ногу, практически не давая мне времени на передышку, разворачивается на носке и впечатывает ботинок во вторую перчатку.
С дерзким выражением лица она опускает ногу на пол.
— Теперь достаточно?
Я качаю головой и переставляю ноги в другое положение.
— Что ж, хочешь грязную игру, будет тебе грязная игра.
Она подпрыгивает на цыпочках, готовясь прыгнуть и ударить меня. Но не успевает она закончить свой маневр, как я бросаюсь вперед, обхватываю руками ее за талию, разворачиваю и прижимаю спиной к своей груди.
Я замираю, гадая, запаникует ли она, но Кэлли вскидывает руку вверх, будто пытается присесть и выскользнуть из моей хватки. Я держу ее крепче и буквально придавливаю к груди.
— Это нечестно, — говорит она. — Ты нарушаешь правила.
— Да ладно, — поддразниваю я. Когда она пытается лягнуть меня в голень, я отпрыгиваю назад, но не отпускаю ее. — Это ты вела себя жестко, хотя сама развлекалась.
Ее тело внезапно замирает. Потом она тянется, хватает меня за руки и без предупреждения скидывает их с себя. Пытаясь удержать ее, потому что мне нравится ощущать рядом с собой ее тепло, я хватаюсь за низ ее майки. Она падает на меня, и наши ноги сплетаются. Разворачиваясь, мы спотыкаемся друг о друга и летим на мат сбоку от нас. Она быстро поднимает колено к моему животу и взбирается на меня сверху, пригвоздив мои руки своими маленькими ручонками.
Хвост частично растрепался, и теперь ее волосы касаются моих щек, когда она нависает надо мной. Ее грудь тяжело вздымается, кожа влажная, а глаза суровые.
— Я выиграла, — говорит она, перемещая вес тела.
То, что она сидит на мне сверху, как она пахнет, как ее ноги обхватывают мои бедра, опьяняет. Я начинаю возбуждаться, и она почувствует это, прижавшись ко мне.
— А ты жестокая, когда дерешься, — замечаю я. — Не думал, что в тебе такое есть.
Она морщит лоб.
— Я тоже.