Шрифт:
– Ой, вы уже украсили. Так красиво! – восхитилась она. – Касси, Аннет, помогите мне накрыть на стол. Мистер Реддл, мы совсем скоро будем кушать.
– Не забудьте про пшеницу, - из глубины замка напомнил его владелец. (1)
– Какая-то у нас путаница получается, - проворчала Кас, помогая француженке сервировать праздничный стол. – Итальянские, французские, английские обычаи, румынские… Все в кучу и сумбурно, - поморщилась она. – Я надеюсь, этот поляк не внесет свою лепту? – Жоззи пожала плечами.
– Ну угощение почти все французское, - улыбнулась она. – Как умею. Хотя тут поляк внес свою лепту. Я сделала какой-то… как там он назвал… - нахмурилась она. – «Борщок с ушками», - процитировала женщина, покачав головой. (2)
– Это что?! – уставилась на нее Кас.
– Польская еда на Рождество, как Майкл сказал. Вроде вкусно, я попробовала… - вскоре стол был накрыт и все обитатели огромного замка, и постоянные, и временные, собрались вместе за большим столом. К самому началу ужина подоспел Майкл, подготовивший для малышей фейерверки, которые они так мечтали посмотреть… Тарталетки с джемом, устрицы, гусь, шоколадный рулет с каштановым кремом, пряное вино и «борщок с ушками», по заказу и рецепту Майкла, приятно радовали собравшихся своим вкусом. По негласному уговору между взрослыми все беды и горести на эту ночь словно бы отошли на задний план. Волшебные истории, сказки и легенды звучали за этим столом, собравшим вместе девять человек. Трое из них были ифритами, трое – взрослыми волшебниками и один – будущим волшебником. В том, что Рауль способен к магии, после того, как он умудрился непроизвольно починить поломанную игрушку Аннет, сомнений у взрослых магов не оставалось. Аннет же склонности к магии не проявляла ровно никакой, как и Жозефина. Правда, в отличии от матери, привыкла она к колдовству гораздо быстрее… И хотя эти истории и песенки были привнесены в этот дом из пяти стран мира, звучали все на английском. Единственном языке, который тут знал каждый…
Здесь, в самом сердце Трансильвании, в эту ночь царило маленькое рождественское чудо… А уже глубокой ночью, любуясь разноцветными огнями, озарявшими ночное небо Румынии, каждый думал о своем. Аннет – о том, какие рисунки нарисовать для таких добрых и хороших Реддлов, Рауль – о том, какое настоящее волшебное Рождество у него в этом году, гадая, видит ли это чудо Райли, ставший ангелом, Томас – о дочери и племяннике, оставшихся в далекой Англии, мысленно загадывая одно лишь простое желание – чтобы следующее Рождество они встретили все вместе, в родном доме, оставив позади долгие месяцы страшных событий. Он вспоминал прошлое, когда Розалина была еще с ними и то, какой сказкой она всегда делала Рождество… И сейчас, любуясь ночным небом и вдыхая холодный воздух этой ночи, решил для себя, что первое Рождество, когда все закончится, он превратит в пусть не сказку, но светлый и чистый вечер для тех, у кого эти события отобрали годы детства и первые годы юности. Для дочери и Гарри. Они это заслужили…
Кассиопея думала о матери и двух младших сестренках в Италии, об отце, о своей любимой собаке, оставшейся дома. И о том, как вернется домой. Девушка в эту ночь мечтала о том, чтобы побыстрее кончились неприятности вокруг и мир снова стал обычным, таким, как раньше… А она поступит в свой Институт Трансфигурации и покажет Матею, пророчащему ей провал н экзаменах, язык. От этой мысли девушка захихикала себе под нос. Граф Матей, старший, вспоминал то, как этот праздник проходил у него в разные периоды жизни и радовался тому, что все, кто стоял сейчас рядом с ним, улыбаются звездному небу. Мудрый человек, проживший долгую жизнь, понимал, как важно было для всех них хотя бы на одну ночь забыть о бедах, позволить себе надеяться и мечтать… Ведь это придавало им сил…
Ифриты-мужчины, переглянувшись, улыбнулись друг другу. Они не мечтали, но оба в эту ночь позволили себе почувствовать себя обычными людьми. Такими же, как и все остальные… Это было для них по-своему волшебной и желанной сказкой. Ведь стоило людям узнать о том, кто они, от них могли отвернуться или начать бояться. Но никто из тех, кто был сейчас рядом, не боялся их. Они стали их друзьями, а о большем не хотелось и мечтать…
Лишь долгое время спустя Жозефина, очнувшаяся от счастливых мыслей о том, что этот праздник стал для ее малышей маленькой сказкой, которой им так не хватало, всполошилась и отправила Аннет и Рауля спать. Туда же она отправила и Кассиопею, тяжело вздохнувшую.
– Трудно быть самой маленькой из взрослых, - проворчала она, плетясь в свою комнату. – Все командуют. Кас, сделай это, Кас, сделай то. Кас, не лезь. Кас, почему не залезла… Вредные! – надувшись, скрылась она в своей комнате. Граф Матей, пожелав всем чудесных снов, исчез в глубинах своего дома, куда скрылся и Матей-младший, однако ни он, ни Майкл спать не собирались. Ифриты испытывали потребность во сне, но куда меньшую, чем у обычных людей, и в Рождество решили дать остальным возможность видеть цветные сказочные сны, приглядев за их обителью сами. Томас тоже отправился в объятия Морфея…
– Это была чудесная ночь, - Жозефина застыла в двери гостиной, куда зашла, чтобы наполнить подарками подвешенные к камину чулки для Аннет и Рауля, услышав за спиной мужской голос. Тяжелая рука мягко легла на плечо женщины, чуть подтолкнув ее вперед. – Не правда ли? – Жозефина, пройдя пару шагов внутрь, обернулась и оказалась лицом к лицу с Сириусом.
– Да, действительно, - француженка робко улыбнулась. – Спасибо, что помогли с подарками для малышей, - она опустила глаза. – Рауль так и уснул в обнимку с роботом, а Аннет устроила кукле целую постельку… А уж от количества конфет и этих ваших магических… как там… драже у них начнется диабет!
– Не стоит благодарности, Жоззи. Я ведь тебя слегка подставил с Санта Клаусом, о котором они не знали… - женщина задержала дыхание, когда волшебник мягко провел рукой по ее щеке.
– Ну зато теперь они будут верить и в это чудо, - пожала она плечами. – А разве у вас в Англии не «Отец рождество»?
– И Санта тоже есть, их у маглов вообще много. Прости, у неволшебников, - поправился он. И неожиданно для Жозефины чуть потянулся к ней. Женщина отпрянула.
– Я замужем!
– Это поправимо… - легкое прикосновение к ее руке и француженка опустила глаза. – Ты ведь сама понимаешь, что семьей это назвать уже нельзя…