Шрифт:
Мы с Колесниковым отстреливаемся. К нам присоединяется Гусев.
— Ты как? — хрипло бросаю я.
— Немного оглушило, вырубился. Но как видишь, уже в строю.
Разбираться нет времени.
К нам прорвалась поддержка. Очень вовремя.
Первый шквал огня обрушивается на моджахедов, заставляя их прижаться к земле.
Бой продолжается, перевес на нашей стороне.
Противник дрогнул. И начал отступать. Выдыхаю, но момент передышки длится недолго.
Тишина, сгустившаяся в ущелье, как натянутая струна, рвётся в одно мгновение. Мы засекаем третий караван почти у самой тропы. Их охрана идёт впереди, растянувшись цепью, а за ними медленно двигаются нагруженные ослы.
— Караван! — шепчу в радиостанцию.
Ответ короткий.
— Приступить к блокировке.
Я поднимаю кулак, сигналя группе. Колесников, Гусев и остальные занимают позиции. Сигнал — резкий всплеск гранаты РГД-5, от которого скалы вздрагивают, а птицы срываются в небо.
В бой.
Мы зажимаем моджахедов с двух сторон, стреляя короткими очередями. Гусев первым уничтожает переднего стрелка.
— Один есть, — рычит он, перезаряжая.
Но ответный огонь накрывает нас внезапно. Пули свистят над головой, одна бьёт в камень рядом с моим лицом. Осколки впиваются в плечо, но я не чувствую боли — только горячую струйку крови.
— Ложись! — кричу Колесникову, который слишком высунулся из укрытия.
Моджахеды не собираются сдаваться. Они стреляют хаотично, но густо, прикрывая своих, которые пытаются развернуть караван.
— Не дать уйти! — ору в рацию, чувствуя, как голос срывается.
Колесников бросает гранату. Взрыв — и крики из пыльного облака.
— Отлично! — кричит Гусев, переходя ближе.
Я следую за ним, передвигаясь перебежками. Караван уже не так уверен в своих действиях — видно, что они теряют бойцов, но всё равно пытаются пробиться через узкий проход.
Один из моджахедов поднимает РПГ и выпускает выстрел. Снаряд врезается в скалу, осыпая нас градом камней.
— Дьявол! — кричит Колесников, прикрывая голову.
Но я успеваю заметить стрелка и очередью кладу его на землю.
Мы с Гусевым почти пробираемся к основной части каравана, когда замечаю, что у них есть ещё одно серьёзное оружие — старый пулемёт ДШК. Один из моджахедов устанавливает его на треногу.
— Пулемёт! — кричу, падая за камень.
— Где? — Гусев хватает рацию.
— Слева! У той скалы!
Ответная стрельба глушит мои слова. Пулемёт оживает, выбрасывая длинные очереди. Пули рикошетят от камней, заставляя нас залечь.
— Гранату туда! — ору Колесникову.
Он кивает, вытаскивает гранату, бросает. Взрыв глушит на несколько секунд, но пулемёт замолкает.
Несмотря на потери, моджахеды продолжают двигаться. Несколько ослов уже уводят за скалу, где их прикрывают стрелки.
— Они ускользают! — кричит Гусев.
— Всем — вперёд! — отдаю приказ и бегу,
В упор стреляем по охране, но часть каравана всё же проходит.
Моджахеды засели между скалами и отстреливаются с ожесточением. Пули свистят над головой, а воздух наполняется звуками автоматных очередей и гулом разрывов гранат. Кажется, они бьются не на жизнь, а насмерть, понимая, что у них нет пути назад.
Колесников лежит за валуном и стреляет короткими очередями.
— Да сколько их тут! — орёт он, пытаясь перекричать грохот.
— Всем укрыться! — командую, перекатываясь за ближайший камень.
Один из моджахедов появляется сверху, будто сливаясь с камнями. Я успеваю выстрелить, и он падает вниз, срываясь с уступа.
— Гусев, прикрой правый фланг! — кричу.
Гусев кивает, отползает и ведёт огонь, сдерживая их попытки обойти нас. Вдруг слышу в рации голос Грачева.
— Беркут, внимание! Противник пытается вырваться через восточный выход. Блокировать любой ценой!
Смотрю на Колесникова и Гусева.
— Уходим на восток. Держитесь ближе!
Мы двигаемся по ущелью, быстро и осторожно. Каждый шаг даётся тяжело — пыль, камни, которые катятся под ногами, и постоянное ощущение, что за каждым углом нас поджидают.
Выходим к восточному выходу. Скалы здесь крутые, как стены крепости, и кажется, что они сдавливают нас со всех сторон.
— Видишь? — шепчет Колесников, указывая на отступающих душманов.
На горизонте мелькают фигуры — моджахеды. Они торопятся, но всё равно заметили нас.