– Извини, дорогая, секс придется отложить! Мы отсюда уходим.

Дальше ее опять накрыло темнотой.

И она не увидела, как в комнату ввалился наполовину трансформированный дракон.

***

Вообще-то драконьи тюрьмы ушли в далекое прошлое, никто сейчас не использовал подобные темницы, потому что драконы попросту давно уже не обращались огнедышащими ящерами. Во-первых, согласитесь: вид у огромной рептилии, украшенной рогами, наростами и еще черт-те чем, может быть довольно отталкивающий, а во-вторых, появляться голым на публике считалось не комильфо.

Николас честно не мог понять, кто ввел эту моду. И как можно исключить из этого уравнения крылья? Кто в здравом уме мог отказаться от полетов? Почему это могло считаться уродливым?

Ведь он видел старинные гравюры, на которых были изображены драконы, парящие в небе, и это было прекрасно. Но дело в том, что все эти изображения были строго засекречены и убраны в хранилище. А механизм обращения, то есть процесс, как именно человек мог обращаться в дракона, был утерян. Вообще была у него одна идея на эту тему. И он даже тайно проводил некоторые эксперименты.

Но в данный момент его интересовало совсем другое: конкретнее - как прошибить эту чертову стену. А дядя Максимилиан еще капал на нервы.

– Мы в ловушке. Ник, ты видишь эти крючья, эти прочные цепи…

В конце концов Николас не выдержал, ткнул пальцем в противоположную стену.

– Не такие уж они и прочные! Кто-то же разорвал их?! Побольше оптимизма, дядя. Не мешай, если сказать нечего. Вон, займитесь Леннаром, ваше величество. И ни звука больше!

Потому что все это время ему казалось, что он слышит Анжелику. Она звала его, и в ее голосе было слишком много страха. Он даже явственно различил обрывки фраз:

«…меня тут пристраивают замуж, а мы с тобой даже еще не развелись»

Что?!

«Ник!!!»

Он зарычал. Огонь, кипевший в крови, вырвался наружу вместе с диким потоком энергии, а его всего повело. Кажется, отросли огромные когти, он весь покрылся чешуей. Но собственный внешний вид уже не имел значения.

Потому что в следующее мгновение стену, ту самую, на которой крепились драконоупорные крюки и цепи, просто снесло.

Николас, не помня себя, вылетел в соседнее помещение и застыл, втягивая ноздрями воздух. Все было другим - восприятие, зрение, слух. Он уловил запах ее, Анжелики. И глухо зарычал, задрав голову, а после обреченно сказал:

– Она была здесь. Моя жена только что была здесь.

Потом обернулся. Дядя вытаращил глаза, а за его спиной торчал наконец-то очнувшийся Леннар. Похоже, оба были в шоке.

– В чем дело?
– спросил Ник.
– Что вы на меня так смотрите?

– Кхмм, - император повел шеей.
– Ты себя в зеркале видел?

– А что со мной не так?

– Да нет, ничего, - дядя тактично отвел взгляд и проговорил: - А кстати, что это за место?

Потому что оно похоже было на любовное гнездышко, цинично устроенное прямо через стену с древней тюрьмой.

Только сейчас гнездышко было пустое. Голубки улетели.

Ник готов был крушить все. Если бы он успел раньше! Наконец повернулся к Леннару.

– А ты как туда попал?
– мотнул головой.
– И кто тебя так отделал?

Тот как-то странно покосился на императора и промямлил:

– Ну… э…

– Говори, не бойся, - велел Максимилиан.

Леннар шевельнул бровями и потер солидную шишку на лбу:

– Вообще-то это вы меня и приложили заклинанием по голове, ваше величество.

– Я? Когда? Не может этого быть.

– Вчера. Я как раз проходил мимо дома Ника, а вы что-то делали у особняка герцога Кейна. Мне показалось странным, что император пытается тайно проникнуть в дом, я и подошел. Хотел спросить. И вот.

Повисла звенящая пауза, наконец Ник повернулся к дяде:

– Так это все-таки был ты?!

– Ник!
– отодвинулся тот.
– Поверь! Я тут ни при чем! Ну, подумай сам, зачем мне было пытаться тайно проникнуть в твой дом, когда я мог войти просто по праву крови?

Гнев как-то выдохся. Вспомнив все свои вчерашние ощущения и то, о чем он говорил с кузеном Спайросом, Ник глухо проговорил:

– Согласен.

Он внезапно устал. Сел на огромную кровать, как раз на то место, где так явственно ощущался запах Анжелики. Рядом стоял столик, на тарелке недоеденная кисточка винограда. Все это хранило отпечаток ее энергии. Она была здесь только что.

Ник зажал лоб руками, а потом со стоном повалился на ложе и зарылся лицом в покрывало.