Сворачиваю у картины, изображающей величественный водопад, и оказываюсь в просторном, светлом помещении.

Посреди зоны отдыха возвышается стена из гладкого зеленоватого камня, с которой каскадом низвергается изумрудная вода. Она стекает по шероховатому склону, имитирующему гору. Среди камней и вплетённых в них растений мерцают руны.

Достигая основания, поток не обрушивается в бассейн, а растворяется в воздухе.

Обхожу диковинку несколько раз, и в изумлении замираю. Вот это магия!

Присаживаюсь у кромки бассейна и всматриваюсь вглубь. Хочется провести по мерцающей поверхности рукой, но что-то останавливает.

Кто знает, на что способна эта жидкость?

Спина пронзает болью, вынуждая подняться. Нужно поскорее добраться в номер.

Впереди два одинаковых коридора, уходящих в противоположные стороны.

— Чёрт! — шепчу я, пытаясь вспомнить, откуда шла. — Направо или налево?

Интуиция подсказывает идти направо. Делаю несколько поворотов и упираюсь в тупик. Передо мной красуется полотно двери из светлого дерева, на котором прикручена табличка с нулями и двойками.

«Ура!» — мелькает в голове.

Дверь легко поддаётся, впуская меня в светлый, уютный номер.

Прохладный воздух мягко обволакивает, как только я переступаю порог. Комната купается в рассеянном свете, льющемся сквозь занавески из тончайшего, почти прозрачного шёлка цвета бирюзы.

Стены, обшитые медово-золотистым деревом, украшают морские пейзажи. В центре возвышается кровать из зеленоватого камня, укрытая покрывалом, переливающимся всеми оттенками моря. Тонкие, извивающиеся узоры, напоминающие струи воды, дополняют изголовье и изножье.

У стены столик из тёмного камня с книгами и графином цвета молодого вина. Рядом два бархатных кресла, украшенные резьбой, напоминающей листья папоротника.

Сбрасываю туфли, и босые ноги тонут в мягком ворсе ковра. Опускаюсь на край роскошной кровати, чувствуя, как податливый матрас принимает форму тела.

Ничего себе, вот это номер! Странно, что такой предоставили мне — обычной ссыльной.

Лежу, блаженно хмурясь. Спина на чудесном матрасе действительно не болит.

Эх, жаль только номер с Элис делить придётся! Совсем рядом слышу, как журчит вода. Может, фонтан какой-то?

Я так устала, что даже проверять не хочу. Не знаю, сколько времени лежу и пялюсь в белый потолок. Чувствую себя совершенно разбитой.

Внезапно — резкий щелчок. Подпрыгиваю. Сажусь. Откуда этот звук?

Только сейчас замечаю — в самом углу комнаты напротив кровати, прячется дверь. Она буквально сливается со стеной, и я её просто не заметила.

И вот она открывается…

Резко вдыхаю.

Сердце будто замирает, попав в ловушку, а потом срывается в безумную гонку, неся по венам обжигающую волну.

На пороге, небрежно опираясь широким плечом о косяк, стоит незнакомец из столовой. Влажные после душа волосы прилипли ко лбу; несколько прядей тёмным золотом упали на обнажённую грудь.

Невольно провожу языком по пересохшим губам, словно пытаясь утолить внезапную жажду, и наблюдаю, как капелька воды скользит по рельефу мускулов, исчезая под тёмно-синей тканью брюк…

Боже, о чём я думаю?!

Глаза незнакомца, цвета расплавленного янтаря, скользят по моим ногам, и я ловлю на разрезах юбки его взгляд — обжигающий, словно прикосновение.

Мои щёки пылают. Я поспешно одёргиваю ткань, пряча от него лодыжки.

Незнакомец резко вдыхает — будто зверь, готовящийся к прыжку, — и говорит низким, хриплым голосом, от которого у меня пробегают мурашки:

— Хельзен прислал мне новую игрушку?

Вскакиваю с кровати, словно меня пружиной подбрасывает.

— Сегодня у меня нет времени развлекаться. — В голосе мужчины сквозит раздражение. — Там на тумбе, лежат капли, бери и уходи.

Я машинально поворачиваюсь к тумбе. На ней поблёскивают две стеклянных горошинки, наполненные ярко-голубой жидкостью. Неужели он принимает меня за… Одну из тех девиц, что готовы на всё за деньги?

Гнев захлёстывает с головой.

— Я не игрушка! И не знаю никакого Хельзена! Вообще-то, это моя комната, — процеживаю я сквозь зубы, прожигая его взглядом. — Вам лучше уйти.

Он приподнимает бровь, и по его лицу скользит тень недоверия.

— Ты в своём уме, бескрылая?

— Я сейчас закричу! И дозорных позову! — вырывается у меня, хотя страх сковывает горло. — Вы ворвались в мой номер!