— А теперь давай ложись в кроватку, — сказал Юэн, похлопав рукой по одеялу слева от себя. — Я, как это там говорится, буду оберегать твой сон.

Бернард наградил Юэна недоверчивым взглядом. Вряд ли от кошмаров может спасти человек, который играет в этих кошмарах главную роль.

— Ой, да ладно, не смотри на меня так испуганно, — с досадой сказал Юэн. — Мы уже спали вместе. Так что во второй раз должно быть не так страшно.

Вообще-то, Бернард думал, что Юэн не заметил, что тогда они уснули вместе. Потому что вернулся в свою комнату ранним утром, когда Юэн крепко-крепко спал и даже не пошевелился, когда Бернард вставал с кровати. В тот день, после посещения заброшенного городка Серпент-Капс, это вышло не специально. Оба морально вымотались. Поэтому тогда просто так получилось. Сейчас же всё было по-другому. Но судя по внешнему виду, Юэн был непреклонен, а у Бернарда не было ни сил, ни желания пререкаться с ним.

Бернард выключил настольную лампу и подошёл к кровати. За окном уже начинал прорезаться рассвет и очертания комнаты хорошо просматривались. В сумраке блеснуло кольцо Юэна, он снова положил одну руку на живот.

Бернард сам не понял, почему, перелезая через Юэна, завис над ним и посмотрел прямо в глаза. Живые глаза, а не тёмные провалы пустых глазниц. Юэн едва заметно приподнял уголок рта, и Бернард наконец нырнул под одеяло. Кровать была не такой широкой, как в комнате родителей, поэтому Бернарду приходилось прижиматься боком к стене, чтобы они вдвоём на ней уместились.

— Похоже, эта твоя штуковина не справляется, — сказал Юэн, указывая на ловец снов, висящий на стене в изголовье кровати. — Как думаешь, а человек может быть оберегом? Или им могут быть только вещи? Может ли человек отводить беду от другого? Развеивать его кошмары? — он повернул голову к Бернарду, и они пересеклись взглядами. — М-м?

— Если бы я знал, как это работает, — ответил Бернард. — Но в теории, наверное, да. Если в это поверить.

Бернард видел, как вздымалась грудь Юэна. Слышал его голос. Чувствовал его запах, который было невозможно описать словами. Он воспринимался словно на подсознательном уровне. Бернард видел, что лежащий рядом человек — живой. По его венам текла кровь, он вдыхал и выдыхал воздух, его глаза загадочно блестели в сумраке. Но чем дольше Бернард смотрел на Юэна, тем тревожнее ему становилось. Потому что настоящий момент — чересчур хрупкий и может обрушиться в любую минуту.

Юэн повернул голову прямо, устремляя взгляд в потолок.

— Тогда давай представим, что сегодня я твой ловец снов. Специфичный, конечно. Не из веток и перьев, а из плоти и крови, звучит пафосно, знаю, но тем не менее постараюсь уберечь тебя от кошмаров. Так что спи спокойно, малыш Берн.

Бернард сделал глубокий вдох и медленный выдох, закрывая глаза и стараясь отогнать от себя навязчивые образы, которые снова начали проклёвываться перед мысленным взором. Получалось плохо. Юэн, вдруг наименовавший себя человеческим ловцом снов, таковым никак не представлялся. Его присутствие скорее вновь начало угнетать Бернарда, но он понимал, что не в силах его прогнать.

Противоречивые эмоции бились внутри. Бернард хотел, чтобы Юэн остался рядом, так как желал убедить себя, что в состоянии воспринимать его адекватно без налёта кошмарных снов. Но из-за страха и жутких картинок перед глазами ему хотелось отдалиться, потому что так, возможно, безопаснее для них обоих.

Сейчас ситуация больше походила на поездку на американских горках. То вверх, то вниз, то слишком далеко, то слишком близко. Бернард хотел бы найти такое расстояние, на котором им с Юэном было бы комфортно друг с другом. В какой-то момент Бернард даже подумал, что, может быть, для обоих было бы лучше вовсе прекратить общение. Мысль воспринималась инородно, но, как назло, именно она решила захватить разум Бернарда вместо жутких образов из сна. А что если кошмары закончатся? Что если дело всё-таки в этом? В том, что они общаются и становятся ближе. В том, что Юэн продолжает жить у него дома. Когда Юэн уйдёт, то сам сможет спокойно спать по ночам, а не помогать Бернарду отойти от плохих снов.

Когда эти мысли начали активно произрастать, Бернард ощутил лёгкое прикосновение к своей руке и совершенно позабыл, о чём думал буквально секунду назад. Сначала ему показалось, что прикосновение вышло случайным, но мгновение спустя кончики пальцев Юэна мягко скользнули по его ладони, и Бернард сжал его руку в ответ.

— Ты не один, Берн, — прошептал Юэн. — Не обязательно бороться с монстрами из кошмаров в одиночку. Там, в лесу, мы были с тобой вдвоём. Мы оба с этим столкнулись, а значит, и справляться должны вместе. Не держи всё в себе, пожалуйста. Поделись со мной. Я ведь чувствую, что тебя что-то тревожит.

— Зачем? — еле-еле прошептал Бернард. Он думал, что спросил это мысленно, но оказалось, что произнёс вслух. — Тебе только хуже станет.

— Не станет. Я хочу этого.

Бернард хотел взглянуть на Юэна, но боялся, что открыв глаза, увидит на его месте скелет, даже несмотря на то, что всё ещё сжимал его тёплую ладонь. И как заснуть, когда Юэн рядом, а мысли в голове снова закручиваются вихрем?

Юэн тихо начал напевать мотив какой-то песни. Бернард прежде её не слышал, однако мелодия будто бы повела его куда-то. Куда-то подальше от страшных, навязчивых и гнетущих образов. Подальше от мыслей, которые разъедали его разум и заставляли так странно и неправильно воспринимать Юэна. Мелодия, которую напевал Юэн, словно скользила по узору амулета. И Бернард скользил вместе с ней. Он был теперь очень далеко и от пруда, и от скелетов в нём, и уснул, держа Юэна за руку.

Плёнка #12

— Как красиво! — воскликнула Джи.

Девчонка на радостях всплеснула руками, чуть не задела Бернарда по голове, а Юэна случайно ударила в плечо, отчего он едва не выронил обклеенный стикерами ноутбук, который удерживал на коленях.

— Джи, аккуратнее, — сделала замечание Морин, устроившаяся по левую сторону от Юэна.

Джи покорно опустила руки на колени и, вытянув шею, вновь обратила всё своё внимание на дисплей ноутбука. Фотографии с акустического концерта, на котором выступал Юэн, Бернард видел уже не один раз, но всё равно с интересом посматривал на мелькавшие картинки. Джи была в восторге. Морин восхищалась чуть более сдержанно. Юэн сиял от гордости как дискотечный шар.