считать точной, да и нет в этом смысла, но мы уже почти год вместе.

— На что намекаешь? Что это очень долго и нам нужно расстаться? —

съехидничал Бернард.

Юэн ткнул его локтем, попав точно под ребро.

— Ну нет, так легко ты от меня не отделаешься, — пробурчал он и, приподнявшись, заглянул Бернарду в глаза. — Мы — сплав.

Юэн перевернулся на бок, к нему лицом. Ладони его под одеялом легли Бернарду

на пояс, пальцы нескромно пробрались под резинку спальных штанов. Кровать

скрипнула.

— Здесь хорошая слышимость, — прошептал Бернард. — Надо вести себя тише.

— Но за звуками дождя и грозы нас не слышно.

Юэн поцеловать его в губы, и Бернард с особой охотой ответил, сначала

поглаживая ему бедро, потом скользя ладонью по пояснице под кофтой. Они оба

заворочались, когда поцелуй стал откровеннее, и кровать снова заскрипела. Тихо

засмеявшись, Юэн уткнулся носом Бернарду в шею.

— Так приятно лежать с тобой под звуки дождя и раскаты грома, — прошептал

он, тёплым дыханием щекоча кожу. Бернард пальцами очерчивал его лопатки.

Он хотел было ответить, что это взаимно и буквально пару минут назад думал о

том же, но почувствовал, как дыхание Юэна углубилось и замедлилось. И где

раздают такие способности засыпать буквально за секунду?

В детстве Бернард боялся грозы. А в доме тетушки Аннабель она всегда казалась

ещё более страшной, будто через тонкую щель приоткрытой форточки вместе со

свежим воздухом могли попасть и все монстры, которые оставляют тревожные и

пугающие тени на стенах и потолке. И когда он просыпался посреди ночи от

кошмаров, мать в длинной белой ночнушке привидением «подлетала» к нему, чтобы обнять и успокоить, пригладить слипшиеся от холодного пота волосы у

висков и прошептать, что никаких монстров и злых духов нет. Бернард ей верил, вытирал слёзы ладошкой, подтягивал одеяло до подбородка и закрывал глаза.

Она уже тогда знала о его чуткой восприимчивости и о том, что способности

рано или поздно у него проявятся в полную силу. Сейчас Бернард особенно чётко

видел перед собой кадры прошлого. Они оживали перед его мысленным взором, как оживает изображение на поверхности фотографии, опущенной в

проявляющий раствор.

Юэн заворочался и, опуская одеяло до пояса, перевернулся на спину, закидывая

руку себе за голову. Грудь его глубоко и мерно вздымалась, он крепко уснул, гроза сыграла ему неплохую колыбельную. Бернард коснулся его скулы и нежно

провёл по ней подушечкой пальца. Юэн пошевелился и будто бы потёрся об руку

щекой, уголки его губ приподнялись, хотя он даже не проснулся. Какое-то время

Бернард смотрел на противоположную стену, на которой от угасающих вспышек

молний маячили тени от веток деревьев.

Первый день отпуска был богат на события и эмоции. Может, утренняя вспышка, которая ему причудилась и разбудила, была предвестником такой сильной грозы?

Или она означала что-то другое? Или вовсе ничего?

Он оставил размышления и рефлексию, обнял Юэна, вдыхая особый аромат его

кожи. Находясь в пограничном состоянии, когда мысли путаются и тело кажется

тяжёлым, он ощутил, как его виска что-то мягко коснулось. Прикосновение

казалось заботливым и… знакомым. Бернард сразу же открыл глаза. Юэн, тихо

посапывая, лежал неподвижно, он не мог его так коснуться, а больше в их

комнате никого не было. Свисающий с полки ловец снов раскачивался от

сквозняка. Или не только от сквозняка.

*рост Берни ~ 183 см.

**Ледяной ручей

***Чёрный брод

Глава 2. Велосипеды, озеро и шелест дождя

— Даже как-то неловко, я вчера так быстро заснул, хотя у меня были совершенно

иные планы.

Бернард усмехнулся.

— Я сперва подумал, что случайно задел у тебя кнопку экстренного отключения.

Бернард с Юэном уже не первый час сидели в сарае и, испачкавшись в ржавчине

и пыли, пытались привести в порядок старые велосипеды. Последний раз на них

катались ещё родители Бернарда. То есть вечность назад. Аннабель они были не

нужны, поэтому так и простояли тут больше десяти лет. И прежде чем куда-то на