Шрифт:
– Кажется, упал кто-то, - недоуменно нахмурилась Андреа, с трудом узнавая знакомые, но какие-то странные голоса шерифа и доктора, и решительно подымаясь с постели. – Ты только посмотри на них. Я-то думала…
О том, что она надеялась на получасовые извинения и от Рика и от Милтона, которые, по ее убеждению, пропадали где-то вдвоем, чтобы обсудить, как впредь не мешать ей искать свое место в группе, блондинка решила умолчать. Разочарованно посмотрев на пошатывающихся мужчин, и бросившуюся к ним сердобольную девчонку, Андреа развернулась обратно к своей двери, намереваясь в очередной раз за сегодня громко хлопнуть дверью. Но тяжелая рука, вдруг опустившаяся ей на плечо, не дала сделать и шага.
– Никуда завтра не поедешь. Ясно? – заплетающимся языком, но этого не менее решительно, заявил вдруг Милтон.
Фыркнув и даже не собираясь вступать перепалку с пьяным другом, Андреа увернулась и успела закрыть дверь в камеру перед его носом, возмущаясь подобному поведению. Да кто ему позволил вообще так с ней разговаривать?! Но болезнь дала свое и, мысленно обругав приятелей в течение еще нескольких минут, женщина провалилась в сон.
Простуда всегда переносилась Андреа непросто. Если уж она заболевала – то так, что сил не было ни на что. Вот и теперь женщина только спала, иногда читала и слушала рассказы Кэрол и Бет о происходящем в тюрьме. От редко появляющейся в камере Мишонн особых новостей она даже не ожидала. Твердо наказав подругам не пускать к ней Милтона, Андреа тайком злилась от того, что он за три дня даже ни разу не пытался ее навестить, только отдавая распоряжения женщинам по поводу лекарств. Какой смешной бунт…
Попрощавшись с ушедшей на ночное дежурство Мишонн, которая вдруг зачем-то перед выходом заглянула в зеркало, Андреа, чувствовавшая себя гораздо лучше, широко улыбнулась, догадываясь, что напарником подруги сегодня будет Тайрис. Закутавшись в одеяло, она закрыла веки, не повернувшись даже на звук тихо открывшейся двери – скорее всего, ее соседка еще что-то забыла в камере.
– Ты уже спишь? Андреа? – послышался голос Милтона, который тихо присел на край койки и осторожно поправил одеяло. – Ты обижаешься на меня? Вижу, что обижаешься. Извини. Я не хочу тебе ни в чем мешать. Но ты же сама видишь, что не способна была ехать куда-то. Никто не собирался тебя не отпускать просто так. И Рик только за, чтобы ты ездила с остальными, если тебе так хочется. Но только здоровая.
С трудом сдерживая довольную улыбку от, наконец, принесенных извинений, Андреа так и не показывала того, что внимательно слушает друга. Тем более что ее молчание не мешало ему продолжать говорить. Интересно, Милтон догадался, что она не спит? Или, что скорей всего, ему так проще было выговориться?
– Но вообще-то, я тебя не понимаю. Чего тебе не хватает? Почему ты все время куда-то пытаешься убежать? Кому-то что-то доказать? Зачем это тебе? Почему ты не можешь радоваться тому, что есть, как остальные? Почему не можешь быть… счастливой? Не позволяешь себе? – вздохнув, мужчина резко поднялся и вышел из камеры, явно жалея, что наговорил лишнего.
А Андреа, открыв глаза, изучала темный потолок тюремной камеры и не понимала, как она может быть счастлива после всего пережитого, после всех потерь и разочарований, тогда, когда еще столько нужно было сделать для по-настоящему спокойной и хорошей жизни.
Почему он ее не понимает? Она ведь хочет счастья для всех.
========== 7. Поступок ==========
Ежась от холодного воздуха, Милтон сел во второй автомобиль, выезжающий за ворота тюрьмы. Время шло, медикаментов, найденных на территории тюрьмы и Вудбери, было немало, но на каждый случай их бы не хватило. Заговорив об этом вопросе с шерифом, Мамет тут же получил предложение присоединиться к группе, которая собиралась за припасами в один из городов, находящихся поблизости. Там можно было отыскать всё для празднования Рождества, которое все вдруг захотели отметить с размахом. Там же имелась и вполне неплохая больница.
Проводив взглядом Андреа, которая, разговаривая с провожающими их друзьями, предпочла забраться в первый автомобиль к Диксону, Глену и Мишонн, Милтон тихо вздохнул. Что тут же заметил сидящий рядом Тайрис, с улыбкой покосившийся на молчаливого доктора. Видно было, что мужчина не против пообщаться, но как подступиться к Мамету, особенно со столь деликатной темой обсуждения, как женщины, понятия не имеет.
– Слушай, друг, сможешь там как-то правдоподобно заявить, что в больнице тебе понадобится как можно больше народа? – наконец, начал он.
– Там действительно нужна будет помощь. В том случае, если, конечно, еще не все разграбили, - поправил очки Милтон, не очень понимая, что конкретно от него требуется.
– Ну да, вот с таким серьезным видом и заяви это. Мне нужно, чтобы Мишонн вам там решила помочь, - пояснил Тайрис. – Ну, понимаешь… Там должно быть и что-то поблизости… В общем, Глен хочет поискать подарки. Сюрприз Мэгги, ну и детям там что-то. Я договорился, что присоединюсь к нему, когда вы будете в больнице, а потом встретимся и в тюрьму вернемся.
– А Мишонн тут причем? – уточнил Мамет и тут же запнулся, наконец, догадавшись. – Понял. Я постараюсь.
– Спасибо, друг, - отвлекся от дороги мужчина, бросая благодарный взгляд на задумавшегося доктора. – Ты это… Если что надо, то говори, постараюсь достать. Ну, для Андреа.
– Что? Нет, ничего. Ничего не нужно.
– Да ладно, чего ты сразу так. В этом ничего плохого нет, женщина она красивая и хорошая. Хотя ты прав. Иногда создается впечатление, что ей вместо подарков и тому подобного сгодится новое оружие, какое-нибудь приключение и проявленный мужчиной героизм. Я сначала думал, что и Мишонн такая же, а потом заметил. Кошка цветная у нее стоит. И я сразу понял, что все это маска, что ей нужно внимание, что она просто не показывает этого. А у Андреа - ничего. Никаких сувениров, памятных вещей, как у остальных. Ничего ее не интересует, кроме борьбы за светлое будущее. Сложно до уровня такой, конечно, дотянуть… Такой героине тоже, наверное, герой нужен. Вон, как ваш Блейк был. Больным на всю голову оказался, но умел он себя поставить.