Мур взвыл — не от боли, а от переполняющей мощи. Его тело сжалось до размера птенца, затем и вовсе свернулось в яйцо, обернутое кольцами пламени. Оно пульсировало, как сердце, излучая тепло, от которого трескался камень под ним.

Оставалось только ждать.

— Интересно, что из тебя получится, — хмыкнул я, проглотив яйцо Мура, спрятав его в том же кармане чревоугодия, где своего часа дожидался драконий ус.

Кровь Циарина еще дымилась на моих перчатках, когда остаток армии Руйгу застыл в нерешительности.

— Я сдаюсь! — прохрипел высокий Руйгу-богомол. — Прошу, у меня не было выбора, кроме как подчиняться, но больше я не хочу!

Его примеру последовали десятки других, в целом примерно половина выживших. Некоторые Руйгу падали на колени, другие просто застывали на месте, опустив головы.

Но другая половина…

Другая половина сомкнула ряды еще плотнее. Их аура вспыхнула багровым светом — не страхом, а яростью. Из их рядов вышел исполинского роста Руйгу, тоже муравей, как и Циарин.

— Мы не станем рабами! — его голос прокатился по полю боя, заставляя содрогаться даже воздух. — Лучше смерть, чем предать клятвы!

Его боевой клич подхватили десятки глоток. Их энергия слилась в единый порыв, создавая волну давления, от которой задрожала земля под ногами.

Я лишь усмехнулся.

— Как пожелаете.

Первый яростный Руйгу-минотавр бросился вперед. Я даже не стал уклоняться. Моя ладонь сомкнулась на древке оружия — и в следующий миг оно рассыпалось в прах, поглощенное моей аурой. Он успел лишь округлить глаза, прежде чем мои пальцы впились в его шлем.

Рядом раздался вопль — двое других бросились на меня с флангов.

Я позволил их атакам достичь цели, но оружие лишь бессильно скользнуло по драконьему доспеху. А через секунду мои руки уже сжимали их сердца. Два хрустальных всплеска — и их тела рухнули, превращаясь в пыль еще до падения.

— БЕГИТЕ! — закричал кто-то сзади, но было уже поздно.

Я двинулся сквозь их ряды, как жнец сквозь пшеницу. Каждый шаг — еще одна пожранная жизнь. Один воин попытался ударить меня в спину — его лапа расплавилась, едва коснувшись моей ауры. Другой метнул копье — оно застыло в воздухе, прежде чем я втянул его в себя вместе с метателем.

Сдавшиеся наблюдали за этим, бледные как смерть. Некоторые дрожали так сильно, что их доспехи звенели.

— Слушайте внимательно, — когда все было кончено, мой голос прозвучал тихо, но каждый слог врезался в их сознание как нож. — Вы отправитесь к Золотой Челюсти, Воффарин и Бенингируде. Присягнете им на верность. Если хоть один из вас ослушается…

Я намеренно остановился, просто глазами показывая на груду пепла, оставшуюся от последнего непокорного.

Они закивали так рьяно, что казалось, вот-вот потеряют головы. Через мгновение поле опустело — сдавшиеся буквально растворились в ландшафте, боясь даже оглянуться.

Я повернулся к Шиито и Крархе. Бойня закончилась так же внезапно, как и началась.

— Потери?

Шиито вытирал окровавленный клинок о плащ поверженного врага. Его теневая броня была иссечена в десятке мест, но глаза горели холодным огнем.

— Тринадцать Гвардейцев, — ответил он, окидывая взглядом поле боя. — Но они вернутся.

В добавок к тому, что Гвардейцы были Руйгу, то есть не могли умереть окончательно, пока их мир не был уничтожен, сущность Теней позволяла им восстанавливаться даже после смерти, по крайней мере первой, с огромной скоростью.

Уже через пару недель павшие должны были вернуться в строй в своей полной мощи.

Крарха, опираясь на свою секиру, фыркнула:

— Хех, для штурма логова Байгу это просто смешные цифры.

Я кивнул, наблюдая, как последние следы битвы растворяются в воздухе. Улей, в отличие от Единства, Оплота Вечной Тьмы и Лавовой Феи, не распадался на отдельные миры. К сожалению, лишь потому, что уже, по сути, нечему было распадаться.

Циарин в своем безумии уничтожил собственный мир, забрал из него все до последней капли. Я понимал, что вряд ли смог бы помешать ему, даже если бы с самого начала сражался как-то иначе. Но от осознания масштабов разрушения и количества невинных жертв настроение упало ниже плинтуса, несмотря на триумфальную победу.

— На сегодня хватит, — сказал я, тяжело вздохнув. — Пора домой.

Следующим в моем списке дел было посещение того места, что я увидел в воспоминаниях Амалы.