Соперник попытался встать, но его ноги заметно дрожали. Касарр глумливо оскалился, почувствовав в себе прилив сил. Он всей своей массой бросился на врага, сжимая когти вокруг его шеи, и начал душить, чувствуя, как противник теряет дыхание. В этот момент Касарр ощутил вкус близкой победы – он чувствовал, что сейчас сможет закончить бой. В глазах поверженного противника уже блеснул затухающий свет, когда внезапный громкий рык сотряс позади ликанов воздух. Взгляд Касарра метнулся в сторону пустой глазницы окна, и он увидел еще одного волка, такого же черного, но с жутким выражением в янтарных зрачках, влетающего в комнату с улицы.

Зверь с ходу врезался в бок Касарра, сбивая с ног и освобождая черного ликана от смертельного захвата. Касарр перекувыркнулся, вскочил на ноги и прижался к стене, чувствуя, как ситуация на месте сражения стремительно изменилась. Теперь он стоял против двух бойцов, сила которых была явно выше его, а их решимость непробиваема.

Потрепанный оборотень, еле держась на ногах, поднялся. Было видно, как к нему возвращалась уверенность в присутствии рядом товарища. Они быстро взглянули друг на друга, и в этом миге было больше, чем слова. Эта пара явно понимала друг друга без лишних фраз. Ликан снова начал меняться, возвращая себе форму волка. Спустя мгновение перед Касарром предстало два оскаленных черношкурых близнеца, и лишь разный цвет глаз, да пятна крови, смешанной с пылью, на боку одного волков позволяло хоть как-то их различать.

Касарр, зарычав, опустился на передние лапы. Он атаковал первым, бросившись на новенького, но ловкий зверь увернулся, стремительно перемещаясь в сторону. Спустя мгновения его пасть вонзилась в икроножную мышцу наемника, разрывая ткани острыми, как бритва, клыками. Первый соперник последовал примеру товарища, молниеносно бросившись на врага. Его пасть вцепилась в мякоть трапециевидной мышцы, разом отключая правую лапу ликана. Боль взорвалась в разуме наемника, и он взвыл, почувствовав, как тело подводит. Ликан попытался отбросить волков, удерживая на расстоянии, но их изумительно скоординированные атаки были неумолимы.

Комната наполнилась грохотом, старые стулья разлетелись на щепки, когда Касарр безуспешно попытался попасть ими хоть в одного из волков. Словно две черные молнии, соперники носились вокруг него, их движения были неуловимы и смертоносны. Один из волков прыгнул на спину Касарра, его когти глубоко вонзились в плоть, разрывая ее и заставляя оборотня взреветь от боли. Второй волк, моментально воспользовавшись ситуацией, вцепился в лапу, зубы смыкались, разрывая мышцы и сухожилия. Касарр пытался отбиться, но его удары проходили мимо, разлетающиеся обломки мебели свидетельствовали об отчаянных попытках защититься. Волки атаковали слаженно, не давая ни секунды на передышку, каждый их укус, каждый коготь оставляли следы. Раны множились, кровь покидала тело наемника всё быстрее, лишая остатков сил. Касарр мог поклясться, что чувствовал странные разряды, после укусов одного из волков, которые теперь жгли всё его тело изнутри, подобно живым тварям, высасывая остатки сил. Ужас начал вымещать из разума рациональность, не позволяя сосредоточиться на сражении.

Касарр испуганно ощущал, как силы покидали его. Он начал оседать, его удары становились слабее. Черные волки, словно одна стихия, продолжали таранить. Каждый удар был неумолимым, каждый прыжок – точным. В попытке избавить уцелевшую ногу от пасти одного из волков, Касарр на мгновение упустил из вида второго. Загривок взорвался вспышкой, а до лохматых ушей ликана достиг жуткий хруст его собственных позвонков.

Вес зверя, вцепившегося в шею, вынудил поверженное тело упасть на пол, и в затухающем сознании наемника четко обозначилась мысль: «Всё... Он проиграл».

Касарр не испытывал страха, он уже давно играл в поддавки со смертью. Лишь досадно было сознавать, что его ловушка не пригодилась. А ведь «Кровавые Слёзы» так красиво текут...

Зрение затуманивалось. Он видел перед собой два силуэта – олицетворение единения и силы. Один из волков поднял голову, его нос поводил в воздухе, улавливая едва заметные запахи, и затем, словно почувствовав что-то, тот развернулся и бросился к двери в подвал. Второй зверь, презрительно глянув в сторону поверженного противника, последовал за ним, защищая члена стаи.

Касарр видел, как силуэты комнаты исчезали, и его сознание поглощала тьма. Последнее, что он чувствовал, это горечь поражения и холод, заполнивший все его существо. Он знал, что его время подошло к концу, и не осталось ничего, кроме пустоты и тишины, в которую погружался его разум, оставляя позади только уныние и запах крови.

***

Когда мы с Севой заходили в подвал, я всё еще был пассивным наблюдателем на задворках сознания своего волка, ощущая жар боли от свежих ран нашего тела. Я целиком доверился своему зверю, и, судя по схватке с ликаном, не прогадал. Я видел, как мой волк действовал в гармонии с Северрином, словно они были одним целым. Каждый их маневр был точен, слажен, словно они тренировались вместе всю жизнь. Я почувствовал гордость. Волк знал, как быть сильным, и знал, как не подвести стаю. Его инстинкты и единение с Севой оказались тем, что способствовало нашей победе. Кровь тянула наши общие жилы, пульсировала в ушах, но всё, что я мог делать – это наблюдать. Мой волк знал, что и как нужно искать, и не позволял ничему отвлечь его от этой цели. Все его устремления сжались в одну единственную мысль – найти ее – Лиану.

Я чувствовал волчью ярость, сменявшуюся отчаянием, когда мы с Северрином пробирались по темным ступеням вниз. Волк вдыхал сырость и гниль подвала, и вдруг – слабый, едва уловимый запах.

Лиана!

Как луч света в тумане он проник в наше сознание. Волк, не теряя времени, ринулся в темноту, его тело было предельно напряжено, каждая мышца готова или к новому бою, или к спасению.

Наконец, впереди я увидел ее... клетку.

Первое, что я почувствовал, ужасное зловоние. Даже вокзальный туалет нашего городка так ужасно не вонял. Смрад испорченного воздуха, гнили ран и грязи разливался в каждом углу. Волки гораздо острее ощущают запахи, и этот ударил в нос, заставив на миг зажмуриться и чихнуть. Я на мгновение опешил, а потом увидел ее.