Началась смертельная игра. Я носился по арене, уворачиваясь от летящих в меня валунов. Зал недовольно гудел. Со стороны это выглядело трусливо. Я был мышью, от которой пытался избавиться разъяренный великан. Борг хохотал, видя мое «бегство». Он думал, что изматывает меня, что вот-вот один из его снарядов достигнет цели.

Но он не видел главного. Он не видел, как моя рука, «случайно» касаясь пола во время очередного уклонения, оставляет на гладком обсидиане едва заметную, тускло-багровую руну. Мою «Печать Хаоса». Одну. Вторую. Третью, у самого края боевого круга. Четвертую, в центре. Я не просто бегал. Я расставлял свою паутину.

Прошло несколько мучительных минут. Я тяжело дышал, специально показывая усталость. Я намеренно замедлился на долю секунды, и очередной камень чиркнул меня по плечу.

Рваная боль пронзила руку. Я вскрикнул и пошатнулся. — ПОПАЛСЯ! — взревел Борг в триумфе.

Это была наживка. И он ее заглотил. Его осторожность, его план держать дистанцию — все было сметено волной ярости и предвкушением победы. Он бросился на меня в последнюю, сокрушительную атаку, чтобы добить раненого зверя. Он бежал прямо через центр арены. Прямо в сердце моей паутины.

Я ждал. Его топот сотрясал пол. Пять метров. Три. Два… — Detonare, — прошептал я. (Взорваться.)

Я активировал не все печати. Лишь одну. Ту, на которую он должен был наступить в следующий миг.

БУМ!

Взрыв был направленным, бьющим строго вверх. Он не нанес Боргу серьезного урона, но вздыбленный пол и ударная волна сделали свое дело. Гигант потерял равновесие, его сокрушительный рывок захлебнулся. Он рухнул на одно колено, дезориентированный, пытаясь понять, что произошло.

Но я не дал ему на это времени. — Vincere! (Связать!)

Из второй печати, рядом с которой он оказался, вырвались не языки пламени, а багровые, полужидкие цепи моего Хаоса. Они, как живые змеи, обвились вокруг его правой, ударной руки, пригвоздив ее к торсу. — Ч-что за?.. — прохрипел он, пытаясь разорвать их. Но «Цепь Хаоса», питаемая моей волей, лишь сжималась сильнее.

Он был в ловушке. На одном колене. Одна рука обездвижена. И тогда я показал ему свой главный аргумент.

Я спокойно поднял руку. Над моей ладонью зародились и зависли в воздухе десять маленьких, тлеющих, темно-красных угольков. Они не атаковали. Они просто висели, жужжа, как рой разъяренных шершней, и пульсируя обещанием невыносимой боли. Мой «Рой Углей».

— Что ты будешь делать, Борг? — мой голос в наступившей тишине прозвучал спокойно и смертельно. — Твоя броня крепка. Но твое лицо — нет.

Борг замер. Он посмотрел на свои скованные руки, потом на рой жужжащих углей, которые медленно начали кружить вокруг его головы, целясь в прорези его каменного шлема. Он понял. Он понял, что я не буду его убивать. Я буду сжигать его. Медленно. По кусочку. Его глаза, видимые сквозь прорези, расширились от ужаса. Ярость сменилась первобытным страхом перед мучительной болью.

Он взревел в последний раз — ревом не воина, а побежденного, униженного зверя. — СДАЮСЬ! УБЕРИ ИХ! СДАЮСЬ!

Я щелкнул пальцами. Угольки и цепи беззвучно погасли.

Я стоял над поверженным гигантом. На этот раз в зале не было ни смеха, ни шепота. Была лишь гробовая, почтительная тишина. Шок. Удивление. Неверие.

Я поднял глаза на ложу. Мариус был бледен. А Архимагистр Ворн больше не сидел в кресле. Он стоял у самого края балкона, подавшись вперед. Его лицо было непроницаемо, но я видел, как его глаза горят холодным, исследовательским огнем.

«Какая многоступенчатая тактика, — билась мысль в его мозгу. — Подготовка поля боя с помощью скрытых ловушек. Принуждение к ошибке через психологическое давление. Ограничение подвижности с помощью контролирующего заклинания. И завершающий удар не по телу, а по нервам, по воле к сопротивлению. Он не просто использует заклинания, он дирижирует ими в смертельной симфонии. Его разум — вот истинная аномалия».

Я развернулся и покинул круг. Я не чувствовал триумфа. Лишь холодное удовлетворение от идеально исполненного плана. Я доказал им всем, что молот можно победить. Если у тебя есть наковальня и достаточно хитрости, чтобы заставить молот ударить по ней самому.

Никто не смеялся. Никто не аплодировал. Студенты смотрели на меня с новым, сложным чувством. Это был уже не просто шок. Это была переоценка. Я видел, как в их глазах рушится привычная картина мира, где сила измерялась размером огненного шара или прочностью каменной брони. Я показал им, что самое опасное оружие — это не мускулы и не мана, а холодный, безжалостный разум.

Инструктор Мариус, бледный и хмурый, объявил результаты первого круга. Четверо адептов вышли в полуфинал, не потерпев ни одного поражения. — Давиан Малкор. Серафина Весс. Лиам из дома Вал'Терон. И... Кайл.