Все замерло. Я тяжело дышал, чувствуя, как уходит сила из усиленного тела. Копия стояла передо мной, безрукая, побежденная, ее образ дрожал и искажался.

Я посмотрел мимо нее. Прямо в глаза Лиаму.

Весь зал, затаив дыхание, смотрел на нас. Вопрос повис в воздухе. Сдастся ли он? Или я буду вынужден «убить» самого себя на глазах у всей Академии?

Но на его губах вместо страха появилась кривая, отчаянная ухмылка. — Еще не конец, Кайл, — выдохнул он. — Ты показал свою карту. Пора мне показать свою!

В этот миг он влил в свою копию весь остаток маны. Искалеченный двойник перестал регенерировать. Вместо этого он весь засветился изнутри багровым светом и, игнорируя мой меч у горла, ринулся на меня, пытаясь схватить своей единственной рукой. Это был последний, самоубийственный ход. Он хотел не победить. Он хотел связать меня боем, запереть в клинче, чтобы настоящий Лиам смог что-то предпринять.

Но я был готов к этому. Я ожидал отчаяния.

Я не стал пронзать копию. Это было бы слишком просто. Я отскочил назад, разрывая дистанцию, а мой разум уже просчитывал комбинацию. Он думает, что я воин, который будет драться сталью. Он забыл, кто я на самом деле.

— Cinis Tenebrae! (Пепельная Тьма!)

Облако едкого пепла окутало моего двойника, заставив его на мгновение потерять меня из виду. Это все, что мне было нужно. — Ignis… Rota! (Огонь… Колесо!)

Это было еще одно заклинание из моей тайной библиотеки. Не «Рой Углей», а его более контролируемая версия. Я создал не десять, а всего три огненных уголька. Но я не отправил их в атаку. Я заставил их с бешеной скоростью вращаться вокруг ослепленной копии, создавая огненный хоровод. Они не били ее, они просто отрезали ей все пути к отступлению, создавая миниатюрную, подвижную огненную клетку.

Двойник, вырвавшись из облака пепла, замер. Он был окружен. Любое движение — и он наткнется на один из моих вращающихся снарядов.

Лиам смотрел на это с открытым ртом. Он не мог поверить своим глазам. Я контролировал три независимых, самодвижущихся огненных объекта, одновременно маневрируя по арене. Такой уровень контроля был за гранью понимания для первокурсника.

А я дал ему время. Время осознать свое поражение. Я видел, как его взгляд метался от меня к беспомощной копии. Видел, как на его лбу выступили новые капли пота. Он проиграл тактически. Он проиграл магически.

Но пока все смотрели на огненный хоровод, я делал свой последний ход.

Моя главная цель была не копия. Моей главной целью всегда был он. Призыватель.

Пока двойник был заперт в клетке, я, используя последние крохи своего «Усиления», сделал рывок. Не к копии. А в обход. По широкой дуге, оставаясь в тени, на периферии его зрения.

Он был так сконцентрирован на управлении своим созданием, на попытках найти выход из моей ловушки, что не заметил моего маневра и не заметил, как тень от колонны отделилась и бесшумно скользнула ему за спину.

Лиам понял, что проиграл, лишь тогда, когда почувствовал на своем горле холод. Не жар моего усиленного меча. А ледяной холод простого, тренировочного кинжала, который я всегда носил под робой. Я приставил его к его шее, нежно, почти без нажима.

— Шах и мат, Лиам, — прошептал я ему на ухо.

Он замер. Его тело окаменело и медленно повернул голову, и в его глазах я увидел целую бурю эмоций: шок, неверие, восхищение и… облегчение. Его копия, лишенная контроля, с шипением растворилась в воздухе. Огненные угольки, потеряв цель, тоже погасли.

На арене снова воцарилась тишина.

Лиам смотрел на меня, на клинок у своего горла. А потом… он улыбнулся. Широкой, искренней, обезоруживающей улыбкой. — Я сдаюсь, — громко и четко сказал он, поднимая руки вверх. — Я сдаюсь, Кайл. Это была… великолепная партия.

Я убрал кинжал и отступил на шаг.

В этот момент зал взорвался. Это был не гул, не шепот. Это был рев. Рев изумления. Студенты вскочили на ноги. Они не могли понять, что только что увидели. Мальчишка-маг, который вышел с мечом. Который дрался как воин, используя магию воинов. Который затем использовал три разных, неизвестных им заклинания огня, чтобы запереть и победить идеальную копию самого себя. А затем, как призрак, оказался за спиной у своего противника. Это не вписывалось ни в какие рамки.

Я посмотрел на лица своих одноклассников. Давиан Малкор стоял, белый как полотно. Его аристократическое презрение сменилось плохо скрываемым ужасом. Он понял, что его молнии, его «чистая сила», абсолютно бесполезны против такой тактики. Борг Айронхенд смотрел на арену с тупым непониманием. Он пытался осознать, как можно было проиграть, не получив почти ни одного удара. Серафина Весс смотрела на меня с широко раскрытыми глазами. В них не было страха. В них был аналитический восторг. «Он не просто гибрид… тактик. Он использовал меч, чтобы заставить всех думать, что это его главное оружие. Спровоцировал Лиама на ошибку. А затем закончил бой чистой магией и скрытностью. Он показал им всем то, что хотел показать. Какая многоуровневая игра…»